В Башкирии врачи отвоевывают инсультников, но есть нюанс

— Хорошо, что врачи в Башкирии очень умело отвоевывают у смерти пациентов-инсультников. Реально, сражаются за них. Но есть один серьезный нюанс: медицина научилась вытаскивать человека с того света, а система социальной защиты, увы, еще не так отработана, чтобы после инсульта человеку этот свет не стал сущим наказанием, — с горечью говорит моя родственница.

Так она прокомментировала новость, что в Башкирии очень эффективно работает Центр мониторинга инсультов в Уфе, телемедицина, отработана тромболитическая терапия, тромбоэкстракции. В итоге за 2025 год смертность от цереброваскулярных заболеваний в республике существенно снизилась на 23,7 процента: с 22 968 человек — в 2021 году до 17 621 в 2025 году.

Действительно, все это — огромная работа, и врачи, которые ее делают, заслуживают аплодисментов стоя. Но есть нюанс, с которым сталкиваются и сами больные, и их родственники. В данном случае – моя родственница, чей отец весной этого года пережил инсульт. Врачи действительно его спасли.

Однако дальше начался квест, который по сложности не уступает диагностике острого состояния, только проходить его приходится не в оборудованной палате, а в коридорах бюрократии, без карты, без навигатора и с полным ощущением, что ты тут никому не нужен.

— У папы в результате инсульта — частичная парализация, практически потеряна речь, он — маломобильный. Понятно, что в пожилом возрасте такой человек уже не восстановится полностью. Чтобы оформить инвалидность, мы, две его взрослые дочери, три месяца ходили по кабинетам, уговаривали узких специалистов приехать на дом, ловили их между учебой на курсах, больничными и приемом других пациентов. Причем напрямую этих специалистов не вызвать, непременно сначала нужно обратиться к терапевту. Сроки идут, анализы устаревают, и начинается новый круг испытаний. В итоге мы были в край вымотаны. Но, а как быть тем больным, у кого нет детей или других родственников, а сами они физически не могут ходить по инстанциям? — размышляет женщина.

В данном случае инвалидность благополучно оформили. Но квест детей инвалида не закончился. Потому что надо еще получать положенные средства реабилитации. Сам больной, понятно, ходить в СФР не сможет. Мог бы оформить доверенность с вызовом нотариуса на дом. Однако нотариусы отказываются заверять документ, ссылаясь именно на отсутствие речи у доверителя. Получается абсурд: юридически ты не можешь реализовать свои права, потому что не можешь их озвучить. Да, выход есть — рукоприкладчик, но никто не обязан тебе о нем рассказывать. А откуда старому больному человеку знать такие тонкости? Нездоровый человек должен сам как-то доползти к нотариусу с этим знанием, убедить его в том, что отдает отчет своим действиям? И только тогда кто-то из его близких сможет пойти вместо тебя за средствами реабилитации. Как вариант нотариус предложил признать больного мужчину недееспособным. Через суд. Но разве это гуманно, поражать человека в правах только лишь потому, что он не может разговаривать? Получается, что медики работают на износ, спасают, а система поддержки после выхода из больницы не подхватывает больного автоматически. Между «откачали» и «жить дальше» — приличное расстояние, и перейти его в одиночку почти невозможно. Ведь до поддержки государства нужно дойти — физически, документально, юридически. При том, что человек, который только что учился заново глотать и шевелить пальцами, объективно не может быть главным менеджером этого процесса.  Инвалид не может автоматически превратиться в бодрого юриста с личным секретарем. Нужен единый механизм, который после выписки пациента автоматически запускает его социальное сопровождение. Иначе все силы и средства, потраченные на то, чтобы вытащить больного с того света, окажутся напрасными. Ведь он останется один на один с миром, который требует от него того, чего больше нет — мобильности, выносливости, сил, чтобы требовать исполнения его законных прав.