Все новости
Мнение
9 Мая 2014, 09:00

Сколько стоит Георгиевская лента

Дмитрий Эйгенсон
Колумнист
В
уфимском микрорайоне Сипайлово на фасаде одной из серых девятиэтажных коробок
появилось граффити. Это портреты героев ВОВ и текст военного стихотворения
Роберта Рождественского. Вживую пока не видел, но на фото смотрится очень
неплохо. Отлично придумали наши художники, а мэрия их поддержала и помогла идею
оживить. Такая память мне очень нравится. А вот когда я встречаю в ленте
новость про то, что одна из крупнейших пивных компаний: «… объявляет о выходе
ограниченной партии премиального пива в новой коллекционной упаковке «Герои
великой войны», посвящённой подвигам, совершённым нашими соотечественниками во
время Второй мировой войны», то это меня чрезвычайно расстраивает и я
постараюсь объяснить почему.
Сегодня
День Победы, который за несколько десятков лет, а может и меньше, стал
абсолютно священным и неприкасаемым символом. Сегодня в России не может быть двух
мнений о войне, о событиях и людях. Это часть нашей национальной идеи, без
которой сегодня никому и никуда, и я согласен, что Победа отлично подходит на
роль этой самой объединяющей идеи. И это много, много лучше, чем выдающее себя
за идею предчувствие войны с соседями и гордость за отчизну, возникающая при
просмотре новостных программ центральных каналов.
Но,
как видите, дело порой доходит до маразма. Вспомните фото из интернета, где
юные барышни десятками навязывают на сумки и чулки (!) Георгиевские ленточки! А
ведь какой хороший символ (и неважно, с Первой или Второй мировой он ведет свою
историю)! И как грамотно его реанимировали и сделали символом страны! А если бы
ленточки не раздавали бесплатно на каждом углу? А если бы они стоили, скажем,
20 или хотя бы 10 рублей? Стали бы девицы их пачками хватать и украшать свои
прелести? Конечно, нет!
Мне
нравится эта Георгиевская лента. Она красивая, правильная и не превратилась для
меня в символ квасного патриотизма, оголтелой ненависти ко всему «чужому и
чуждому», сколько бы их не повязали на себя глупые школьницы и суровые вежливые
военные. Но когда я вижу ее или портрет героя войны, или какой-нибудь
исторический советский танк на банке пива, постере хлебокомбината или охранного
агентства, меня коробит. Я так и представляю, как на совете директоров главный
пивной маркетолог защищает свой проект.
«Коллеги,
мы сделаем на бутылках небольшие, но очень яркие вставки в этикетку.
Представьте, портреты героев войны…ну найдем кого-нибудь поизвестнее. На
продажи сильно не повлияет, но зато классный информационный повод для СМИ и по
затратам копейки». А директор по развитию, чтобы босс его заметил, из глубины
кресла добавляет: «Я считаю, Александр Эдуардович, что надо в каждом городе
нашего присутствия делать местных героев? Это возможно? Ну, вот, кто там из Уфы
из этих был? Матросов?» И все встают, идут есть суши в ресторан внизу, и ржут
над свежим анекдотом. Квартальные премии отработаны.
Мой
дедушка-фронтовик был бортмехаником-пулеметчиком на самолете и очень неохотно
говорил о войне. Ну, в основном, пару веселых случаев, а еще захватывавшую меня
в детстве историю про то, как их самолет горел, и после жесткой посадки он вытащил
командира. Или командир его, уже не помню, потому что редко рассказывал. Всегда
говорил, что в фильмах и книгах о войне все неправильно написано и ничего
романтического там не было. Но на праздник чистил пастой ГОИ ордена, и мы шли
гулять. Не знаю, что бы он сказал про Георгиевскую ленточку, она появилась уже
после того, как дед умер, но думаю, что был бы не против. Но больше всего он
был рад, когда созванивался 9 мая с однополчанами и старинными друзьями и они
брали трубку.
Автор:Дмитрий Эйгенсон