Все новости
Мнение
21 Февраля 2014, 09:00

Школьные годы чудесны

Дмитрий Эйгенсон
Колумнист

Вчера слышу, как Настька секретничает с мамой. Рассказывает про школу. Говорит, что ее учительница по пению рассказала ей про папу (она моя старинная знакомая, мы вместе в первом классе учились).


Говорит, что та сказала, что когда все дети в первом классе читали азбуку, твой папа, мол, читал «Войну и мир». Но при этом ел чернила. Чувствую по интонациям, что дочь мной изрядно гордится. Надо не подвести.


«Войну и мир» я к своему стыду так до конца и не осилил, но помню, как в детском садике я не хотел спать во время тихого часа и как-то тайком притащил туда «Незнайку на луне», а воспиталка ее мне не разрешила читать и отобрала.


А в начальной школе за то, что я принес показать пацанам выдранную из журнала страничку с рекламой геля для душа с плохо просматривающимся силуэтом голой женщины в ванной, меня учительница первая моя стыдила перед всем классом три урока без перемен. А я стоял и ревел навзрыд, хотя так до сих пор и не понял, что же я сделал плохого. Проявить интерес к сексуальному аспекту жизни в третьем классе — это рано или поздно?


Вообще, неоднократно приходилось от учителей слышать фразы типа «Эйгенсон, ты кончишь в подворотне!», «Такие как ты, Эйгенсон, спиваются и умирают в тюрьме!» Это вам не «А голову ты дома не забыл?» и «Лес рук!» Я не шучу. Не кончил, не спился, вполне себя хорошо ощущаю наперекор всем прогнозам.


Разумеется, в нормальном подростке не мог не родиться бурный протест. Система, которая решила обстругать юношу, встретила решительный отпор. Я курил за гаражами, в учительской уборной, а иногда демонстративно дымил перед воротами школы, благо маме уже настучали, а по два раза за одно и то же она не ругалась. Приходил в школу в настолько драных джинсах, что заплаток там было больше, чем денима. Пил ликер на уроке географии. Поднимал массовый бунт против директора, когда отменили дискотеку. Отрастил длинные волосы и носил серьгу. В восьмом классе встречался со старшеклассницей. Играл на гитаре в коридорах. Разбил градусник в спортзале. Поджег дымовуху в туалете. Но самое главное, ПРЕРЕКАЛСЯ И ПЕРЕГОВАРИВАЛСЯ с педагогами.


Что может быть страшнее для учителя, когда ученик публично ловит его на ошибках, ставит под сомнение его авторитет и вообще мешает жить? Ничего! Думаю, что несмотря на то, что возраст надо уважать, на то, что педагог — это важнейшая профессия и прочая и прочая, я бы и сегодня не стал вести себя по-другому. Переговаривался бы и пререкался. Ловил бы на ошибках и некорректных высказываниях. Бузил бы и подстрекал других. Потому что нечестно и несправедливо так себя вести с учениками.


Было в моей жизни несколько учителей, которых я просто откровенно ненавижу. Прошло 20 лет, а меня все так же трясет, как вспомню всю ненависть, которую они на нас выплескивали. Наверное, поэтому я полный дуб в физике и химии — я не мог продраться сквозь хамство, тупость и презрение преподавателя и начать хоть как-то воспринимать науку.


Настьке, кажется, повезло с первой учительницей. В меру строгая, справедливая, внимательная. Что немаловажно, рыжая и молодая. Верю, что в средней школе ей тоже повезет, и она не встретит тех учителей, которые дали жизнь старому анекдоту про главное отличие педагога от педофила. Знаете, какое? Педофил любит детей по-настоящему.
Автор:Дмитрий Эйгенсон