Все новости
Мнение
5 Февраля 2014, 09:00

Любовь — сестра моя

Илья Макаров
Журналист
Она работает учителем в одной из коррекционных школ Нефтекамска. Школа находится на окраине города, в красивом месте, у самого леса. Кажется, эта школа еще имеет некую категорию и именуется учебным учреждением Минобраза восьмого вида. Что это означает? Очевидно, степень беспомощности детей, которые там обучаются. Да, да, здесь учится детвора с ограниченными, к сожалению, умственными способностями.
Вообще, если заглянуть в интернет, то там достаточно подробно рассказывается о специальных — коррекционных — школах. Их восемь видов. В них обучаются инвалиды по слуху, глухонемые, слепые, заикающиеся дети. И, наконец, в специальных (коррекционных) общеобразовательных школах восьмого вида обучают умственно отсталых детей, главная цель этих учебных учреждений — научить детвору читать, считать и писать и ориентироваться в социально-бытовых условиях. При школах этого вида имеются различные мастерские, где ученики получают нехитрую профессию, позволяющую в будущем заработать на хлеб. Не знаю, есть ли они в этой школе. Моя сестра учит детей музыке и пению.
Их школа — это еще и интернат, в котором дети не только учатся, но и живут. Для многих, если не для большинства, жить здесь лучше, чем дома. Потому что родителям некоторых из них не хватает, мягко говоря, ответственности. Ну, наверное, и денег тоже. Есть и такие родители, на которых рождение ребенка упало тяжелым испытанием. Или наказанием, Бог весть. И они его несут.
Сестра относится к детям трепетно. И они тянутся к ней, как тянутся к музыке и песням. И в самом деле — музыка универсальное средство общения.
Во время редких наших встреч сестра рассказывает о детях так, словно они ее родные.
Я вообще считаю, что люди, которые трудятся в этой школе, истинные герои. Им надо памятник при жизни ставить. Такими учителями и воспитателями держится современная школа. Иногда не благодаря бесконечным реформам российской школы, а вопреки им.
Если бы моя скромная сестра написала книгу, то могла бы назвать ее с полным правом «Жизнь отдаю детям». Как некогда, на закате социализма, это сделал великий Сухомлинский — этот последний светоч советской педагогики. Наследник Макаренко, только в более гуманной сути и форме. Если Макаренко был показательно суров и даже жесток, то Сухомлинский был безраздельно добр. По Сухомлинскому, любовь, уважение, целомудренное отношение к детям — всепобеждающее оружие в руках учителя. И требовал от своих коллег того же. Сухомлинский — последнее и яркое выражение вообще сути педагогики, независимо от ее идеологической составляющей. Если бы страна Советов не распалась в начале 90-х, то, очевидно, она в принципе могла стать именно таким уникальным государством — исполненным гуманизма и заботы о своих людях. Оно любило бы свой народ, как родители любят своих детей.
Но не случилось. Не сошлось. В причинах разобраться не сложно, если захотеть. Одна из них, и верно, главная: не надо было идею устройства справедливого для всех и для обездоленных, в первую очередь, государства осуществлять со звероподобным усердием. Но, что было, то было. И сопровождалось пролитием моря крови и горя. Видно, сама природа человека такова: там, где радость, там и горе. Оно — тут же, рядышком.
Моя сестра изначально — светлый человек. Была. И остается. У нее замечательная семья. Дети, которые выросли. Внуки, которые растут. Профессия, которая по душе. Разве не счастье?
Жизненные утраты не очерствили ее сердца. Оно так же полно любви. Может, она стала более суровой.
Ее душевное и духовное укрепление — вера. Наверное, в ней она черпает силу и твердость.
Она поет в церковном хоре. Всякий раз, бывая в Нефтекамске, я стараюсь зайти в Петропавловский храм. И когда под его сводами звучит церковный хор, я угадываю в нем голос моей сестры.
Мне кажется, этот голос звучит и за всех детей, которых она учит музыке в коррекционной школе восьмого вида. И за всех живущих на этой большой земле.
Мою сестру зовут Любовь.
Автор:Макаров Илья