Все новости
Мнение
15 Февраля 2013, 10:05

Мои дворы

Дмитрий Эйгенсон
Колумнист

Недавно в новостях озвучивали статистику по пропавшим детям. По словам телевизионщиков, в нашей стране каждые полчаса пропадает один ребенок. Ужасные данные, если честно. Особенно, если примерять на себя. Счастливые случаи, когда оказывается, что непутевое чадо просто обиделось на родителей и отсиживалось на даче в компании таких же оболтусов, случаются, но, к сожалению, крайне редко. Чаще это трагедия для семьи, друзей, одноклассников и всего города.

Мы с женой отвозим по утрам нашу дочь в школу по очереди. В те нечастые дни, когда это делаю я, в переулке возле ее альма-матер выстраивается очередь автомобилей, откуда у крыльца выскакивают школяры. Младшеклассников мамы и папы доводят до раздевалки, а тех, кто постарше, просто провожают взглядом. Но, как правило, только старшеклассники прибывают в школу самостоятельно. И таких немного. Думаю, что наша школа - не исключение из правил, а среднестатистический образец. Родители сегодня делают все, чтобы оградить своих отпрысков от ужасов современной действительности.

Сегодня наш двор пуст. Нет, ну, конечно, приезжают и уезжают жильцы, ставят машины, скребут метлами дворники, выбегают покурить девчонки из парикмахерской на углу, греются на солнце бабушки, а на детской площадке за домом прогуливают малышей мамаши и няни. Но двор наш пуст.

Сколько себя помню, я рос в этом дворе. Бежал, не доделав уроки, туда после школы и уходил только после третьего маминого крика из окна. В выходные чуть свет натягивал кеды и трико и бежал под балкон к друзьям, чтобы орать «А Леха выйдет!?», пока он не спускался. Мы сколачивали корабли из фанерок, которые крали в жэковской столярке, искали сварку, чтобы позаимствовать карбид и вволю повзрывать что-нибудь. Стройка в соседнем дворе была для нас сталкеровской зоной со стеклянными шариками, липучкой и гудроном, который заменял нам жвачку, которой в продаже, конечно, никогда не было.

Если бы мама знала, что мы гоняли в Архиерейку ловить ящериц и купаться в Белой около станции спасателей, то, конечно, мне бы несдобровать. Да и за прятки на татарском кладбище, конечно, влетело бы! И влетело один раз, когда она застала меня за купанием в фонтане около Белого дома. Все бы ничего, но это был сентябрь! И, странно, но она не запирала меня за это дома, не отводила за руку в ту же школу, где сегодня учится моя дочка. И никто из родителей моих друзей этого не делал - максимум, домашний арест на пару дней и никаких друзей.

Сегодня мой двор пуст. Никто не шагает на скрипучем железном барабане, в котором, сколько себя помню, катался бог весть как туда попавший камешек. Никто не выстраивает из кирпичей ворота на крыше подземного гаража и не гоняет там в футбик. Никто не шухерит в детском садике, да и нет его уже - вместо него ведомственная больница, куда приезжают большие машины с мигалками. Никто не будит меня криками про Леху, Костяна и Дрона.

Дети и подростки сегодня сидят перед телевизорами и компьютерами, общаются в соцсетях и там же играют в игры. Родители спокойны - чада тут, под присмотром, в безопасности.

Я не знаю, какой была статистика по пропавшим детям во времена моего босоногого взросления, может, цифры особо и не поменялись. Может, не родители, а сама жизнь виновата в том, что детям теперь интереснее ходить гулять в интернет. Наверное, это безопаснее. Может, и так, но я улыбнусь, когда рано утром в дверь позвонит какой-нибудь сопляк, и я услышу: «А Настя выйдет?»

Автор:Дмитрий Эйгенсон