Все новости
Общество
24 Июня 2013, 16:46

Умалить подвиг фронтовиков не удастся-2

Автор «Электрогазеты» рассказывает о жизни своего отца-фронтовика.

Фото Олега Яровикова.

Для нашей семьи 22 июня всегда был окрашен в траурный тон, ведь в этот день началась страшная война. 


Напрямую коснулась она и моего отца Мухарямова Талгата Махмутовича и моего деда Махмута Абдрахмановича. 

Я не собирался писать о войне, но к этому подтолкнула заметка одного из комментаторов о том, что «Электрогазета» в день нападения гитлеровских войск не посвятила этому ни одной заметки. Поэтому, хоть и с опозданием, решил частично исправить ситуацию.

О войне они рассказывали немного, что-то забылось, поэтому статья будет краткой.

За год до войны дед начал работать лесорубом Уфимского городского лесхоза. Это впоследствии определило и его судьбу, судьбу моего отца, меня и моей сестрёнки. 

2 июня 1942 года он был мобилизован и отправлен на фронт в составе 61 отделения конно-санитарной роты. Будучи прикомандирован с двумя лошадьми к Полевому Армейскому Санитарному Складу №2079, получил благодарность, был награждён медалями «За боевые заслуги» (№1366499) и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (К №0316078), стал командиром отделения, в январе 1945 года был принят в коммунистическую партию. 

Он вспоминал, как при перевозке медицинского снаряжения в Польше встретился с родственником — Гадельбарыем Исанбаевым (второй муж Фатимы — сестрёнки его жены, его чаще называли Барыем), они, было, разъехались по встречным курсам, но Барый бабай узнал деда и остановил свою лошадь. Встреча была короткой (время военное, можно и под штрафбат загреметь), но осталась в памяти как одно из радостных событий военных лет. 

22 июля 1945 года был демобилизован в звании сержанта. Разумеется, после войны получил ряд юбилейных медалей. Вернулся в лесхоз и продолжил работу там лесником.

Мой отец после окончания школы (на Цыганской поляне) поступил в железнодорожное училище Уфы. В марте 1943 года был мобилизован на фронт. Служил в разведке (видимо, из-за цвета волос получил кличку «Черный») и за неоднократные проявления храбрости и взятие «языков» был отмечен медалями «За отвагу» (№1138157 и №1138255), «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (К №0316075), орденами «Славы» (№131184 и №802903), орденом «Отечественной войны 1 степени» (№2592152), а впоследствии — многочисленными юбилейными знаками и медалями. 

Когда он впервые попал под бомбёжку, то от страха бросился в водосливную трубу под дорогой. Залезла только голова, но он считал, что спрятался. Сразу вспомнились слова молитвы. После бомбёжки встал, а с противоположной стороны дороги увидел встающего с карачек молодого лейтенанта. После этого отец стал гораздо бесстрашнее. 

В разведку уходили, выпив немного водки (так называемые наркомовские). Однажды по какой-то причине отец не сделал этого. Ворвавшись в дот, он увидел фашистского солдата, но растерялся и не смог выстрелить. Отец видел, как рука молодого немца тянется к автомату, но застыл, словно приворожённый. Тут в дверь просунулся один из его бойцов и, оттолкнув отца, очередью уложил врага. 

Отец рассказывал, что цифра 13 оказалась роковой. Он конвоировал к линии фронта «языка», а его бойцы отстали, отстреливаясь от гитлеровцев. Тринадцатый язык оказался здоровым, долговязым и крепким немцем, который, улучив момент и изловчившись, подмял отца под себя и пытался задушить его. Отец сумел вытащить из сапога кинжал и воткнуть немцу в мягкое место. Но попало ему от ребят здорово, ведь этого «языка» ждали долго, ради него гибли однополчане. 

Отец рассказывал, что немцы были очень практичными и основательными хозяевами. На чердаках домов у них на родине в каждом дымоходе была устроена коптильня. То есть при каждой топке печи автоматически коптилось сало или другой продукт. Качество такого копчения, конечно, абсолютно несравнимо с нынешними химическими «копчёностями», реализуемыми на наших многочисленных прилавках. Ещё он говорил, что до прихода наших солдат в Западной Европе было принято развозить молоко по утрам и оставлять посуду и почту прямо на улице у калитки. Развозчик, не задерживаясь, доставлял продукты до множества потребителей. После появления наших бойцов такая практика прекратилась довольно быстро.

Мне совершенно справедливо могут возразить, что и в наших деревнях двери на замки не закрывались, просто подпирались, чем придётся, или накидывалась щеколда. Да, в мою младую бытность это было так. Но ведь и воровать в те времена было почти нечего, жили бедно. А любой случай воровства в деревне был заметен и выявлялся. 

Отец считал, что немцы были очень хорошо подготовлены к войне и даже могли бы разбить наши армии. У них был эрзац-хлеб, который хранился год. Каждый солдат имел автомат. Да и пистолеты у их офицеров были лучше наших ТТ. В то же время, отец очень хвалил неприхотливую надёжность наших автоматов ППШ (пистолет-пулемёт Шпагина). Поступавшие к нам из-за границы по ленд-лизу американские танки были красивы, мягко и быстро шли по дорогам, но и горели, словно свечки, так как, подобно немецким, их двигатели работали на бензине. Стратегической ошибкой Гитлера было то, что фашисты издевались над военнопленными и партизанами. Бежавшие из плена рассказывали об увиденных ужасах, а это вызывало гнев всего народа, что и стало, по мнению отца, одной из основных причин поражения фашизма. Он считал, что власовцы сражались гораздо отчаяннее, чем немцы. Живыми они обычно не сдавались. Но и наши их не щадили.

О героизме наших солдат свидетельствует так называемый коэффициент стойкости войск — сколько нужно убить бойцов, чтобы деморализовать остальных. У советских войск отношение числа убитых к числу пленных составляло 1,7, а, к примеру, для французских войск оно составило 0,05, то есть достаточно было убить пять французских солдат, чтобы сотня побросала оружие и сдалась.

В период боевых действий отец стал коммунистом. Сражался в составе войск Юго-Западного фронта под командованием генералов Николая Фёдоровича Ватутина, а позже — Родиона Яковлевича Малиновского. В конце августа сорок третьего при летне-осеннем наступлении на Харьков со стороны Змиевского плацдарма был ранен в левую руку и ногу, однополчане сочли его погибшим, и командование послало на родину похоронку. Из этой похоронки видно, как спешили и неграмотно писали похоронки. Множество ошибок и в фамилии, и в отчестве, и в адресе месторождения. Возможно, из-за этого после войны у многих были трудности с оформлением документов на погибших детей. 

После госпиталя отец продолжал воевать (1055 с/п), вновь попал в эвакогоспиталь (№3582). На этот раз причиной было отравление некачественным спиртом перед отправкой на задание. Старшина достал где-то левый спирт, в результате которого весь взвод был отравлен в разной степени (были и погибшие). Получив 21 апреля 1945 года инвалидность, в сопровождении санитара вернулся с фронта. Согласно справке, при амбулатории №2 Кировского района Уфы В №677 от 26.11.1948 был признан инвалидом первой группы без переосвидетельствования. Несмотря на инвалидность, по рекомендации деда был принят лесным объездчиком в Уфимский горлесхоз, где и проработал до пенсии.

Кстати, как я заметил, есть люди, которые пытаются умалить подвиг нашей армии. В интернете нашёл такое высказывание Гитлера в апреле 1944 года: «Если русские держали оборону Севастополя в течение восьми месяцев (вторая оборона Севастополя в 1941-1942 гг.), мы должны простоять восемь лет...» А на деле штурм Севастополя длился всего лишь три дня, и к 9 мая 1944 года город был полностью освобождён советскими войсками.

Автор:Радик Мухарямов