Оператор БПЛА из Башкирии рассказал о службе в войсках беспилотной авиации

В свете создания новых войск беспилотной авиации все больше внимания привлекает профессия оператора БПЛА. Кто эти люди, управляющие дронами на передовой? Как они пришли в эту профессию и в чем видят свои основные задачи? «Электрогазета» пообщалась с опытным оператором БПЛА из Башкирии «Феликсом», прошедшим путь от пехотинца диверсионно-разведывательной группы до пилота FPV-дронов.

— Ваш боевой путь начался не с дронов. Как вы пришли в беспилотную авиацию?

— Все началось в добровольческом подразделении «БАРС». Я был пехотинцем в диверсионно-разведывательной роте. Работали, как говорится, по старинке: задачи выполняли «ножками», как наши деды в Великую Отечественную. Зашли, отработали, смогли — вернулись. Кто не смог — тех вынесли. Дронов тогда категорически не хватало.

Потом снабжение понемногу улучшилось. Стали помогать волонтеры, ребята-профессионалы, которые восстанавливают технику из запчастей. Подключилось государство с производством — и на передовой появились самые разные аппараты: самолетного типа, квадрокоптеры, октокоптеры, типа «крыло», большие, маленькие, разведывательные, ударные. Стало полегче. А потом в одном из выходов моя группа подорвалась. После лечения и контракта я был демобилизован. Так вкратце.

— А как вы сами учились управлять дронами?

— В учебном центре нас обучали. Сначала летали на гражданских, потом постепенно осваивали уже специфические военные ударные FPV-дроны. Общая стрелковая подготовка, конечно, есть у всех — не только летать надо уметь, но и стрелять. С тяжелой техникой — «Геранями», «Герберами» — мы не работали, для этого есть отдельные подразделения, это стратеги. FPV-дроны — это тактические единицы.

— Сейчас много говорят об искусственном интеллекте в этом деле. Он уже заменил человека?

— Пока нет, и человеческий фактор имеет огромное значение. ИИ в чистом виде у нас пока не применяется, но будущее не за горами. Сейчас в основном работают полуавтоматы. Люди запускают, люди подбирают цели, а алгоритм атаки уже идет автоматически. Противник, например, очень активно тестирует взаимодействие с ИИ — управление сразу тремя, пятью, даже десятком дронов. Тестируют, смотрят, как оно работает, как мы противодействуем, насколько РЭБ (система радиоэлектронной борьбы) помогает. Сейчас идет настоящее противоборство нашей научной мысли и западной, пока сохраняется некоторый паритет.

— Какими главными качествами должен обладать оператор? Он пилот, разведчик или технарь?

— Все в одном. Это должен быть мотивированный, морально устойчивый человек. Нужно долго концентрировать внимание на маленьком экране, выхватывать малейшие детали: следы техники, людей, укреплений. Решение надо принимать за доли секунды. И физическая выносливость критически важна. Иногда до точки эффективного пуска нужно пройти 10-15 километров, при этом нести на себе все оборудование, которое надо на месте развернуть, потом свернуть, нести обратно. А пока ты идешь — ты легкая цель для дрона противника. С их стороны разведка тоже работает. Там могут и несколько операторов подключиться, могут запустить полуавтоматы. Ребята из моей группы, например, противодействие дронам противника настолько хорошо отработали, что могли сбивать по три и более дронов за считанные минуты и в итоге выходили победителями. Естественно, это все опыт, наработки, тактика противостояния. Благодаря таким людям у нас количество потерь сокращается.

— Получается, операторы БПЛА работают в команде?

— Да. Расчет обычно — это два человека. Один разворачивает одни устройства, второй — другие, маскирует позицию. В одиночку все это невозможно осуществить. И одного дрона часто мало — бывает, не взлетел, или РЭБ противника сработал. Нужно несколько аппаратов. У командира группы есть список задач, которые он распределяет между расчетами. Поддерживается постоянная радиосвязь, чтобы отслеживать выполнение.

— Как навыки операторов БПЛА могут пригодиться в мирной жизни?

— Прямые боевые навыки — пригодятся только на войне. Управлять гражданскими дронами они смогут легко, это намного проще, там не надо выполнять специфические маневры, скрываться от противника. Но бывает, что и в тылу требуются навыки ведения боя. К нам и сейчас прилетают вражеские беспилотники самолетного типа, которые способны нести до 50 килограммов взрывчатки. Сбивать их можно не только стрелковым оружием, но и дронами, использовать перехватчики. Поэтому и здесь нужны специалисты, обладающие такими навыками. Это ювелирная работа, и такие умения сейчас очень востребованы. Так что поле для применения навыков — широкое.

— Вы также участвуете в программе «Герои Башкортостана». Почему это для вас важно?

— Это возможность сделать что-то важное для республики. Пройдет время, дети спросят: «Папа, а что ты сделал для того, чтобы мы жили хорошо и спокойно?». И я смогу им с чистой совестью рассказать, что я для этого предпринял. Что я и после ранения отдал все силы, чтобы здесь у нас все жили спокойно, чувствовали себя в безопасности. Этим занимались мои деды в Великую Отечественную, мой отец был потомственным военным, я сам — потомственный военный. Это, можно сказать, у нас в крови.