Почему выпускники топовых вузов Башкирии с красными дипломами выбирают швабру вместо карьеры

— Я больше не хожу в эту пиццерию. Мне неловко видеть свою племянницу, которая там моет посуду. У нее два диплома, один из них — красный — топового университета Башкирии. И обе специальности у нее хорошие. Могла бы дорасти до руководителя в большой компании или на госслужбе. А она работает почти что уборщицей. Зачем училась? Тратила деньги родителей и свое время, — поделилась болью приятельница, когда мы начали с ней обсуждать варианты для поступления ее ребенка в вуз.  

Действительно, в моем окружении это уже не первый случай, когда ребенок из вполне благополучной семьи, выучившись в вузе, либо совсем не работает, предпочитая разовые заработки за создание видеоконтента для соцсетей, либо трудится за барной стойкой или на кухне общепита. Либо устраивается в клининговую службу или службу доставки. Деньги получают такие же, что и их сверстники, которые трудятся в соответствии с полученной профессией. Получается, что выросло поколение, которое тратит четыре-шесть лет на освоение сложнейших дисциплин, а потом в итоге идут работать туда, где главный навык — не бояться горячей воды, вовремя «сваливать» с работы, если не понравится тон начальника.

Родители таких детей, вспоминая свою юность, чуть ли не крутят пальцем у виска. Им этот дауншифтинг непонятен. Они сами вкалывали, ночевали в рабочих кабинетах, находили общий язык с начальниками, стремились подниматься по карьерной лестнице. Для них работа была синонимом выживания и доказательства собственной состоятельности. Диплом для них был, своего рода, броней, которая защищает от нищеты.

Поэтому родители, которые «рыли носом землю» на своих рабочих местах, смогли дать своим чадам самое лучшее, что могли, и, что самое главное, — длительную защиту от столкновения с реальностью.

Родители карабкались, потому что боялись упасть. Дети моют полы, потому что им не страшно. Для них диплом — это скорее браслет на память, красивый, но бесполезный. Они выбирают наименее затратный с их точки зрения вариант трудоустройства. Дети, которые после вуза попытались поработать по специальности, оказались не готовыми к тому, что начальник не хвалит только за то, что «ребенок» пришел на работу. Да и зарплаты молодого специалиста не хватает на все «хотелки».  

Еще одна странная тенденция — дети богатых родителей, которые, казалось бы, должны возглавлять семейные империи, с не меньшим энтузиазмом хватаются за швабру или заводят блог про «осознанную нищету». Они не хотят повторять путь отца, который в 50 лет заработал язву и несколько офшоров, но забыл, как выглядит собственный сын. Им не нужна эта гонка с препятствиями, потому что финишная лента — деньги — у них уже в кармане.

Возможно, у молодых есть своя правда. Они заметили, что игра изменилась: раньше профессия давала относительную стабильность. Теперь работать по специальности сегодня часто означает привязать себя к корпоративному конвейеру, где ты — просто функция, которую легко заменить. А мыть посуду или снимать влоги — это свобода, пусть и эфемерная. Возможность сказать: «Я — не моя специальность, я — человек». То есть это не деградация, а форма протеста против мира, где карьера стала синонимом клетки.

Но это очень печально, что родители всю жизнь карабкались ради того, чтобы дети могли позволить себе не карабкаться. А теперь папа продолжает пахать, а его наследник снимает тиктоки о том, как правильно отжимать тряпку, при этом не забывает получать «донаты» от родителей.

Понятно, что каждый вправе сам выбирать свой путь. Но что будет с социумом в целом через несколько лет, когда поколение миллениалов уйдет на пенсию, а их рабочие места никто не займет? Особенно в сфере культуры, образования, здравоохранения, на производстве…

К тому же настанет день, когда будет очень затруднительно шустро работать на доставке или натирать до блеска посуду в общепите. А рабочие места по специальности будут уже заняты более опытными спецами — их ровесниками.