Опен-эйр филармонии в Уфе напомнил манную кашу с комками и сиропом

9 августа 2026 года я был зрителем концерта Камерного оркестра Башгосфилармонии в «Арт-квадрате». На этой площади опен-эйры проводятся регулярно разными артистами, чаще всего в формате соло или дуэтов, и они показывают, что акустика площадки терпима. Конечно, выстроить баланс множества музыкантов оркестра существенно сложнее, но в этот раз концерт, к сожалению, оставил впечатление «манной каши с комками» — программа шла волнообразно, от технических проблем с озвучиванием до в целом нормального баланса и обратно к откровенным провалам в управлении звуком.

Что пошло не так технически:

Проблемы с вокалом и обработкой: На выступлении солистки Дины Хусаеновой баланс отсутствовал. В песне «Город влюбленных людей» вокал периодически звучал излишне громко, а в паузах отчетливо слышалось затяжное на несколько секунд эхо — для академической музыки это очевидный провал. На «Nella Fantasia» Эннио Морриконе от резкого взлета громкости голоса в микрофоне можно было буквально оглохнуть — динамические пики певицы звукорежиссер не контролировал.

Испорченные шедевры и недочеты исполнения: Знаменитый вальс Евгения Доги «Мой ласковый и нежный зверь» прозвучал едва ли не хуже всех остальных композиций именно из-за технического брака по вине звукорежиссера. В моем любимом «Palladio» Карла Дженкинса коллективу, к сожалению, не хватило той сыгранности, которая была в других номерах.

Физика звука: На микрофоны оркестра был повешен слишком длинный «хвост» реверберации. Грамотное снижение амплитуды (общей громкости) на выходе помогло бы уменьшить влияние этого эха на звук и, как следствие, на общее впечатление. Звукорежиссер плохо контролировал данный параметр, из-за чего музыка местами превращалась в ту самую кашу.

Главные вершины концерта и удачные моменты:

Безусловные лидеры программы: Композиция «Misty» Эрролла Гарнера и знаменитое «Либертанго» Астора Пьяццоллы стали лучшими номерами всего вечера. Среди множества прослушанных мною версий «Либертанго» это исполнение выделяется — эту вещь оркестры играют очень по-разному. Здесь за счет эксклюзивной аранжировки музыканта оркестра Марса Ямалова и самого исполнения оркестром удалось создать невероятно сильное восприятие музыки. Возможно, в данном случае даже избыточная реверберация пульта парадоксальным образом удачно совпала с темпом произведения и усилила плюсы номера.

Живой отклик публики: Эти два произведения стали главными эмоциональными пиками концерта. От избытка эмоций во время исполнения «Misty» сбоку от сцены сольно танцевал ребенок, а на «Либертанго» взрослый мужчина кружил в танце дочку. Музыка действительно трогала людей до глубины души.

По ходу концерта были и другие композиции, которые технически прозвучали чисто и не мешали восприятию. Когда к моменту исполнения темы из сериала «Шерлок Холмс» звук относительно прошлых номеров уже скорректировали — баланс был комфортным, и можно было настроиться на прослушивание. Чуть позже тема Джона Уильямса из кинофильма «Один дома» и «Cinema Paradiso» Эннио Морриконе также прозвучали, оставив позитивное впечатление. Однако удержать этот контроль на протяжении всей программы звукорежиссер не сумел. Финальная «Time to Say Goodbye» Франческо Сартори была несколько смазана звукорежиссером в конце произведения.

Разумеется, я не знаю, насколько на разных зрительных местах сказывались проблемы со звуком и насколько заметными были отличия в разных точках площади. Но для академического бренда республики такой нестабильный технический уровень недопустим. Тем более что звукорежиссер неоднократно находился всего в нескольких метрах от меня, притом и в те моменты, когда мне сильно не нравилась акустика. То, что проблемы то становились менее заметными, то обострялись вновь, лишь подчеркивает: он должен был и обязан был их слышать.

После окончания программы, несмотря на подсевший от оваций (после произведения Пьяццоллы) голос, у меня появилось искреннее желание подойти к художественному руководителю Олегу Касимову, чтобы пожать ему руку за исполнение «Либертанго» (что я и сделал). Также поинтересовавшись, были ли проблемы с эхом рядом с оркестром, я поднял тему многосекундного эха. Худрук дал понять, что в его местоположении проблем с эхом не наблюдалось, поскольку для самого оркестра выстраивают свой звук, а по проблеме с акустикой на зрительных местах направил меня с этим вопросом напрямую к звукорежиссеру. Я последовал его совету и направился к звукорежиссеру, однако, к сожалению, общение совершенно не заладилось. Несмотря на то, что целью моего разговора было указать на проблему, чтобы на последующих концертах этим вопросом занимались лучше (о чем я прямо сообщил ему в ответ на его вопрос), на лице сотрудника весь разговор была лишь заметна высокомерная ухмылка, которую он даже не пытался скрыть. Снобизм проявлялся и в ней, и в отговорках: «послушайте концертные записи 60-х, там тоже звук гулял». В 2026 году, когда звук можно контролировать с точностью до децибела, такие отговорки выглядят не просто неубедительно, а пренебрежительно по отношению к зрителю. О профессиональном принятии обратной связи не могло быть и речи. В завершение разговора звукорежиссер предложил предъявлять претензии по качеству звучания... самим авторам произведений, что просто абсурдно.