Уважаемые читатели! Сайт отображается в мобильной версии. Для отображения полной версии сайта необходимо открыть сайт в окне шириною не менее 1024 пикселей.

К ТЕМЕ СЕКРЕТНОГО ОРУЖИЯ ЖЕНЩИН....

Пользователь не найден..

Бикмаев Айдар -> Всем
К ТЕМЕ СЕКРЕТНОГО ОРУЖИЯ ЖЕНЩИН....
Из интервью с Ириной Печерниковой, опубликованного в 1999 году в журнале "Караван историй":



"... — Вы, похоже, любимчик судьбы — начали с фантастического успеха.

— Сейчас вы спросите, помню ли я тот день, когда проснулась знаменитой? А этого не было - пик своей известности я благополучно проскочила. Вышел фильм "Доживем до понедельника", письма стали приходить мешками — а я как раз в этот момент сломала обе ноги. На съемках в Польше прыгнула в сугроб, а там пенек оказался. Лежу в гипсе, вся такая знаменитая, мне в больницу мешки писем привозят, а я их читаю... Приятно, конечно. Как только выпустили из больницы — опять начались съемки. И на улицах меня никогда не узнавали — я ведь в красивых и тогда не ходила. Была фотогеничной, поэтому на экране смотрюсь интересно.
И вся судьба моя такая косолапая. В самый пик популярности ломаю ноги, полгода валяюсь в больнице. Живу иллюзиями — а за спиной обо мне Бог знает что говорят. Это еще со студенческих времен тянется. Однажды (я уже репетировала роль в мхатовском спектакле) сижу в раздевалке — там перегородки тонкие — и слышу разговор. Две студентки меня обсуждают: "Вот, ее уже во МХАТ взяли репетировать. Да она живет и с Массальским, и с Пузыревым!" А я тогда еще ни с кем даже не целовалась! Помню, как в танцевальной черной юбке бежала по лестнице, потом рухнула в какие-то декорации и рыдала там. Мимо проходил наш преподаватель Борис Николаевич Симолин — прелестный был человек, его весь ВГИК обожал и весь МХАТ. Он услышал, что в куче декораций кто-то воет, и вытащил меня оттуда. Посадил на стол, посмотрел внимательно и спрашивает: "Коньяк пила когда-нибудь?" Я помотала головой, тогда он достал маленькую фляжечку, налил мне немножко в крышку и заставил выпить. "Что такое?" Я все ему и рассказала. Он говорит: "Запомни на всю жизнь: если про тебя говорят, значит, что-то в тебе есть. Или ты женщина какая-то особенная, или талант у тебя. Вот когда перестанут говорить, тогда задумайся, сядь перед зеркалом, налей себе коньячку чуточку, вспомни меня и спроси сама себя: что произошло? И еще — кого тебе приписывают, обязательно узнай". Замечательный урок, я его действительно на всю жизнь запомнила.

— И стали узнавать, кого вам приписывают?

— Узнавала... Приписывали всех партнеров, режиссеров, у которых снималась, и какие-то романы безумные.

/.. ./

— По слухам, вы были очень близки с Олегом Далем...

— Мы с Олегом дружили. Я очень давно хотела с ним познакомиться, даже пошла сниматься в "Вариант "Омега", где для меня и роли-то не было — так, эпизоды. Пошла только потому, что там играл Олег Даль, мой любимый артист. Но он человеком был закрытым, и на картине мы почти не общались. Второй раз встретились на "Записках из журнала Печорина". Помню, с ним все время приходилось быть начеку, каждую минуту ожидая подвоха. А потом был дурацкий телевизионный фильм, очень слабый, хорошо, что все его забыли. Но именно на нем мы и сдружились. И все оставшиеся годы планы у нас были общие. Мы очень хорошо с ним молчали. Я всегда знала, о чем он молчит, сама же могла сколько угодно болтать, смеяться.
Веселым я его видела только один раз, когда они с женой Лизой получили квартиру, - до этого ютились в какой-то "хрущевке" страшной, в жутких условиях. Он ходил по дому такой счастливый, благостный, показывал, что успел там сделать: в холле — стена книг, а если нажать на кнопочку, она отъезжала в сторону, как в детективном фильме, а за ней — малюсенький кабинет. Олег радовался как маленький.

— Значит, с мужчинами вы дружили. Неужели влюбиться не хотелось?

— Очень хотелось. Я и влюбилась — в поляка, уехала с ним в Варшаву. Сейчас понимаю, что нам не надо было жениться, но так уж вышло. Как раз в тот год, когда я поломала ноги.
Я только-только ходить начала после своих переломов, и друзья повезли меня на польскую выставку, там выступала вокально-инструментальная группа, очень хорошая, "Бизоны" называлась. И я в самого главного из них, Збышека Бизона, влюбилась. Нам хотелось видеться, но оказалось, что для этого необходимо стать мужем и женой. Мы так и сделали: расписались и вскоре уехали за границу.



— И вы оставили театр?

— Все бросила — и театр, и кино. Сначала было очень интересно — в Польше я попала в музыкальную среду, джазовую. Наконец-то живьем увидела Эллу Фицджеральд, Брубека. Поляки ко мне хорошо относились, но до определенной дозы спиртного. Сидим, разговариваем — и вдруг они начинают на меня грозно посматривать и кричать: "Еще Польска не сгинела!"
Мы с мужем много путешествовали — Варшава, Штутгарт, Стокгольм, Лондон... Я ходила по музеям, учила языки. Но выдержала недолго: уже через год стала задыхаться без театра. Пыталась сняться в кино — и это не получилось.
В Лондоне мне предложили роль, довольно интересную, в телевизионном пятисерийном фильме: девочка попадает .в аварию, теряет память, и никто не знает, кто она такая, — говорит на пяти языках, но с каким-то неуловимым акцентом. Такой детектив с оттенком мелодрамы. Меня поселили в пансионате, велели не говорить по-русски и ходить в киноакадемию на занятия. Шел сентябрь, после новогодних праздников должны были начаться съемки. И в это время у мамы случился инфаркт. Я попросила отпустить меня в Москву хотя бы дней на десять, а когда прилетела, в аэропорту узнала новость — в отношениях между Великобританией и Советским Союзом возникла "напряженка". Кто-то из наших сдался англичанам и принес список — "ху из ху" в советском посольстве. На что наши предъявили свой такой же список и выдворили из страны каких-то сотрудников английского посольства. На этом закончилась и моя лондонская эпопея. Англичане меня ждали до середины декабря, пробивали визу, какие-то письма писали, а когда я наконец приехала, было уже поздно.
Через год я вернулась в Москву. Думала, еду ненадолго, мы так со Збышеком договорились, а когда из окошка поезда глянула на его перевернутое лицо, поняла, что уезжаю навсегда, и он это знает. Однажды он мне позвонил, чтобы узнать, как я живу, и спрашивает: "Тебе по-прежнему фиорды снятся?" Я много лет видела один и тот же сон: синяя вода и зеленые языки суши — безумно красиво. "Да, снятся". — "А паспорт у тебя все еще наш? Тогда займи денег и приезжай, я сейчас в Норвегии, посмотришь, как твои фиорды на самом деле выглядят". Я прилетела, правда, было немножечко грустно: знала, что у него намечается другая семья. Он меня позвал, чтобы попрощаться. Посмотрела я фиорды — вода серая, скалы серые. Больше я тот сон не видела и Збышека тоже. Сейчас он живет в Швеции, преподает, у него уже дети взрослые.

— А это правда, что каждый следующий муж лучше предыдущего?

— Они были очень милые люди — и первый мой муж, и второй. Оба очень талантливые: один писал музыку, другой — стихи. С Борей Галкиным мы познакомились в Малом театре, он там дипломный спектакль ставил. Потом поженились и прожили лет шесть. Или семь... Второй брак тоже оказался не слишком удачным, и только по моей вине. Мне, наверное, вообще не надо было замуж выходить, хорошим людям жизнь портить.

— Вы были плохой женой? Должно быть, морили мужей голодом?

— Нет-нет, я умею готовить и дом содержала в порядке. Но жила всегда другим. Театр — главное, все ему посвящалось. На сцене я страдала, умирала, а реальную жизнь ощущала как слабый отсвет последнего спектакля. Наверное, я урод какой-то. Но не я одна — многие артисты вам то же самое скажут: по-настоящему живешь только на сцене, все остальное — лишь ожидание.
Недавно мы вспоминали те годы, и выяснилась странная вещь: я вообще не помню, что происходило вокруг. Зато во всех подробностях могу рассказать, как выпускали тот или иной спектакль, как переживала оттого, что у меня не получалась "Федра" или "Король Лир"..."


Второй отрывок — из книги самой Ирины Печерниковой "Дожила до понедельника", из главы "Самостоятельная работа":


"...Наверное, не стоило участвовать в этом ток-шоу на телевидении. Мне не надо, а им надо было, как всегда, про Володю Высоцкого и про Олега Даля, про Тихонова и Смоктуновского. Но это мне так сказали, а оказалось, я нужна как легенда советского кино, а вернее, как свадебный генерал, а я готовилась и очень хотела сказать о них самое главное и вообще не очень объяснимое. Мне казалось, что это интересно и важно для их передачи «Дружил мужчина с женщиной». И, естественно, меня спросили именно о них, но оказалось, что время и прямой эфир важнее и меня перебили, а жаль — я бы уложилась минуты в три — пять, а передача длилась часа полтора. Ну, конечно, реклама и рейтинг, а я как всегда не про то. Попала не в то место и не в то время. И мне захотелось написать о людях, которыми я восхищаюсь. Чтобы больше не спрашивали. Тем более что восхищаться становится смешным раритетом все более и более, а этих людей мне жизнь подарила удивительно щедро. Я хочу написать о тех, кто всю свою жизнь, талант, сердце, доброту, мудрость отдавали нам, которые даже не понимали этого.
* * *
Владимир Высоцкий. Мы встретились, когда я окончила студию МХАТ и начала работать в театре у Эфроса. Неожиданно старшие друзья по студии позвали меня участвовать в создании нового театра под руководством Геннадия Яловича. Мхатовцы — люди удивительные, они обладают способностью всегда создавать свой театр. Ставили пьесу Жоры Епифанцева. Репетировали в клубе КГБ после окончания спектаклей, часов с одиннадцати вечера, и до закрытия метро. Я участвовала в основном вприглядку, как сын полка. Звали, чтобы просто сидела рядом. Это было интересно, если б не Высоцкий. Он все время меня задевал, острил, как ему казалось, а по мне — так говорил гадости. Короче, я его возненавидела. А однажды пришла с опозданием и услышала, как кто-то поет потрясающую песню: «Парус, порвали парус…», — но все сгрудились вокруг этого «паруса» и с моим ростом я решила не рисковать и просто подползти. «Парус» пел мой «ненавистный» и я, наверное, в состоянии шока, изрекла:
— Надо же, такой противный и такую песню…

http://www.youtube.com/watch?v=eU0hsRacc7E


Потом мы встретились через несколько лет. Я уже вышла замуж, пожила в Польше, в Швеции, в Лондоне. И в лабиринтах Мосфильма мы столкнулись одинаково одетые — в голубую расклешенную джинсу, как двойняшки. Володя спросил:
— Ты откуда?
— Из Стокгольма.
— А я из Парижа.
Мы расхохотались.
— Давай покурим, поговорим.
— Давай.
Закурили, и тут случился конфуз. Я, как вежливая девушка, спросила:
— Володя, а после той удивительной песни «Парус» вы еще что-нибудь написали?
У него глаза стали как из мультиков — шарики на проволочках, но он, тоже очень вежливо, уточнил:
— А ты откуда свалилась?
С этого все началось. Я не знала, что Володя — это Высоцкий, которого любит и знает вся страна, и что у него именно сейчас произошел стоп в сочинении текста для пластинки «Алиса в стане чудес». Он спросил, есть ли у меня время, и повез к себе домой в Матвеевское. Поставил мне стул, дал стакан воды, взял гитару и стал петь. Пел часа два, а может, три, и потом я столько же молчала. Затем мы поехали к нему на спектакль — «Гамлет» — это моя любимая пьеса, в моих заграничных плаваньях я умудрилась увидеть почти всех лучших Гамлетов Европы. Потом мы поехали знакомиться с моими родителями. Вот тут-то и началась «страна чудес». Мама была самым молчаливым и сдержанным человеком на свете, а папа — строгим, но вдруг я вижу, что мама смеется до слез, а папа плачет. Оказывается, я успела проболтаться, что мама — доктор наук и у нее всех вывозят на картошку, а про папу не помню, что сказала, но Володя их обаял и завоевал. Короче, когда я вошла в комнату, они его уже очень любили и в результате на ночь глядя позволили поехать к нему домой, так как я могу ему помочь с «Алисой». Это была фантастическая ночь. Мы с нашим общим другом Севой Абдуловым ели всякие вкусности, пили «Хванчкару» — Володя тогда снимался на Кавказе в Гаграх — слушали Вивальди, танцевали менуэт, читали стихи, что-то изображали, а иногда врывался Володя с хриплым воплем: «Получилось», — и читал строчку или строфу. Но спать ни капельки не хотелось. И это чудо продолжалось пару месяцев. Я по несколько раз ходила на Володины спектакли, а он часто приходил к нам домой. И каждый раз пел, по персональной маминой просьбе — «Картошку».
Однажды он принес папе подарок — свою первую маленькую пластинку с военными песнями. Папа опять заплакал. И, наверное, чтобы развеселить его, Володя сказал:
— Виктор Федорович, я сейчас поставлю одну из песен, интересно, узнаете ли вы строчки, которые оказались неожиданно про ваше чадо?
И поставил «Он не вернулся из боя». Песня очень грустная, но папа расхохотался, потому что угадал: «… он с рассветом вставал, он не в такт подпевал, он всегда говорил про другое…».
Однажды Володя пришел и спросил папу:
— Можно ли забрать ваше чадо на трое суток? Верну в целости и сохранности.
Потом мы куда-то ехали на машине, и Володя все время говорил, что было очень непривычно. Но я узнала Внуково. Подумала, что мы кого-то встречаем, а Володя все говорил и говорил. Потом мы куда-то летели, и Володя продолжал говорить. А потом была жуткая воздушная яма, я поняла, что это — конец, и спросила:
— Володя, а куда мы летим?
Ответа я не получила. Он хохотал до конца рейса. А потом спросил:
— Почему ты в течение четырех часов не задавала этот вопрос, и спросила только в конце полета?
— Мне показалось, что мы падаем, захотелось узнать куда.
Оказалось, что Володя привез меня в Гагры, где у него проходили съемки. Поселил в очень милом домике и уехал, сказав, чтобы я ни в коем случае не выходила к морю одна. Конечно, я тут же отправилась на море. А на следующий день он взял меня на съемочную площадку. Это была сцена дуэли из фильма «Плохой хороший человек». Я была в восторге, потому что в ней участвовал мой любимый актер — Олег Даль. А после съемки подъехала «Волга», и мы помчались в Сухуми, где у Володи состоялся концерт в очередном НИИ. Народу было — тысячи. Меня посадили в центральном проходе, передо мной никто не сидел, мне было все видно, но и меня все видели. И самые смешные песни Володя пел мне. На меня оглядывались, я краснела, хотела убежать.
Он был очень щедрый. Весь этот вояж устроил для того, чтобы я увидела живьем его концерт. И не только. Потом мы поехали на корабль, капитан которого Гарагуля — его большой друг, и Володя посвятил ему несколько песен. Всю ночь мы провели на корабле, а утром улетели в Москву. Это сказка, и у каждой сказки есть конец. Закончилась работа над «Алисой», должна была прилететь Марина Влади, и Володя вдруг решил изменить наши отношения.
— А ты любишь Марину? — спросила я.
— Конечно — ответил он.
— Тогда зачем?
Володю это жутко разозлило. В первый раз я увидела его таким. Он все время вел себя со мной, как фокусник со шляпой и кроликом. А тут наше Зазеркалье разлетелось на мелкие стеклышки. И я ушла. Но в 1976 году судьба свела нас в фильме Александра Митты «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Вообще, я знала, что Митта с Высоцким дружны, но не отказалась сниматься, потому что эпизод был настолько интересный. Это предыстория фильма: Франция, Ганнибал и пустая, но первая красавица Парижа. Роман, черный ребенок, дуэль, смерть и высылка Ганнибала в Россию. Минуты три экранного времени, но должно получиться очень смешно, и снято, как в немом кино. Для меня сшили такие шикарные костюмы, что их можно было поставить в музей искусств, а с меня взяли слово, что до съемок я должна держаться как спортсменка — ни грамма лишнего веса. Вес я сохранила, зато на съемках другого фильма сломала ногу. Стали искать мне замену, но почему-то не нашли. Наверное, мои костюмы, как Золушкин башмачок, ни на кого не налезали. Ко мне приехал режиссер Митта и спросил, смогу ли я сниматься в гипсе. Я ответила, что смогу, но ведь по сценарию мы все время бегаем по лестницам навстречу друг другу и кидаемся в страстные объятия.
— Ничего, Владимиру Семеновичу придется бегать по лестницам с тобой на руках.
Не знаю, слышал ли он о нашем разрыве. И вот Володя бегал со мной на руках, но в объятия я кидалась, мужественно стоя на одной ноге. При этом мы не разговаривали. А потом состоялась сцена бурной любви в постели, где между нами метров пять газового пеньюара и моя гипсовая нога. Володя коричневого цвета, а я белого с розовыми щечками «а ля Помпадур».




Мы запороли шесть дублей, после чего режиссер схватился за голову и заорал:
— Вы что, с ума сошли, у меня же «Кодак»!
Достать такую пленку для съемок тогда было равносильно чуду, причем очень дорогому. И мы сыграли. Режиссер произнес заветное слово «стоп», мы мгновенно отпрыгнули друг от друга, а вся группа легла от смеха. Мы походили на двух мартышек: у меня черный нос, подбородок и щеки, а у Володи все то же самое, но наоборот. Даже когда нам дали зеркало, и мы расхохотались, все равно не помирились, а очень жаль. Глупо, ведь теперь это невозможно. Даже не глупо, а безумно больно.

http://www.youtube.com/watch?v=yBemsAWQhjA


Еще раз я увидела Володю много лет спустя. Я уже вышла замуж за Борю Галкина. Мы шли с ленинградской «Стрелы», увидели Татьяну Ивановну Пельтцер и сказали, что побежим занять очередь на такси. И вдруг на стоянку ее привел Володя с каким-то приятелем. Я что-то сказала и вместо ответа получила от него заряд ярости. Неделю потом болела. Не простил меня Володя..."
Айдар БикмаевАйдар Бикмаев
24.01.2012 20:290 Ещё
О ЛЮБВИ....
Девственность моря,
Природы
И ТВОЯ.

Я бы остался
На годы
В этих краях.

Я б замирал
От вкуса
Губ и нежности рук.

Ты мне верь, не волнуйся...

Нет, не верь мне - я вру.








* * *


Встреча взглядов,
Глаз, зрачков...
Погруженье в глубину...
Жутко, точно как
В волну.
...Нет, я не из смельчаков.

Что там может быть на дне -
Непроглядной тайны
Тьма.
А соблазн большой. Нет, нет!
...Можно так сойти с ума.

Грудь волненьем стеснена,
Страх, соблазн
И стыд, и стыд -
Вдруг почувствует она,
Что её секрет раскрыт.

Не хочу глубин ничьих,
Это тяжесть -
Чей-то клад.
Потому
Случайный взгляд
Увожу из глаз чужих.