Уважаемые читатели! Сайт отображается в мобильной версии. Для отображения полной версии сайта необходимо открыть сайт в окне шириною не менее 1024 пикселей.

Не поместилось в предыдущих - Мухарямов Талгат Махмутович

Мухарямов Радик

Дата последнего входа: 05.12.2016 17:21:46
Дата регистрации: 19.03.2011 16:05:08
День рождения: 31 марта
Пол: Мужской
Наименование компании: Министерство лесного хозяйства РБ
Департамент / Отдел компании: охраны и защиты леса
Должность в компании: главный специалист-эксперт, ныне - член совета ветеранов
Мухарямов Радик -> Всем
Не поместилось в предыдущих - Мухарямов Талгат Махмутович
Мухарямов Талгат Махмутович (дер. Бишаул-Унгарово Кармаскалинской волости Уфимского кантона, 11.03.1924 – 11.05.1999 кордон у пос. Загорский Уфимского района). Слово “Талгат” в переводе с арабского языка на русский язык означает красавец. Таким он и был в жизни.
Мать рассказывала, что в прежние времена молодые женщины стирать новую дорогую одежду носили в Бишул даже из д. Ибрагимово, настолько хорошей была вода для стирки в Бишуле.
После окончания школы (на Цыганской поляне) мой отец поступил в железнодорожное училище г. Уфы. У нас долго хранились небольшие стальные тиски сделанные им самим в училище.
В марте 1943 года был мобилизован на фронт. Служил в разведке (видимо из-за цвета волос получил кличку “Черный”) и за неоднократные проявления храбрости и взятие “языков” был отмечен медалями “За отвагу” (№1138157 и №1138255), “За победу над Германией в Великой отечественной войне 1941-1945 гг” (К №0316075), орденами “Славы” (№131184 и №802903), орденом “Отечественной войны 1 Степени” (№2592152), а в последствии, многочисленными юбилейными знаками и медалями.
Когда он впервые попал под бомбёжку, то от страха бросился в водосливную трубу под дорогой. Залезла только голова, но он считал, что спрятался. Сразу вспомнились слова молитвы. После бомбёжки, встал, а с противоположной стороны дороги увидел встающего с карачек молодого лейтенанта. После этого отец стал гораздо бесстрашнее.
В разведку уходили выпив немного водки (так называемые, наркомовские). Однажды, по какой-то причине, отец не сделал этого. Ворвавшись в дот он увидел фашистского солдата, но растерялся и не смог выстрелить. Отец видел, как рука молодого немца тянется к автомату, но застыл, словно приворожённый. Тут в дверь просунулся один из его бойцов и оттолкнув отца, очередью уложил врага.
Отец рассказывал, что цифра 13 оказалась роковой. Он конвоировал к линии фронта языка, а его бойцы отстали, отстреливаясь от гитлеровцев. Тринадцатый язык оказался здоровым, долговязым и крепким немцем, который, улучив момент и изловчившись, подмял отца под себя и пытался задушить его. Отец сумел вытащить из сапога кинжал и воткнуть немцу в мягкое место. Но попало ему от ребят здорово, ведь этого языка ждали долго, ради него гибли однополчане.
Отец рассказывал, что немцы были очень практичными и основательными хозяевами. На чердаках домов у них на родине в каждом дымоходе была устроена коптильня. Т.е. при каждой топке печи автоматически коптилось сало или другой продукт. Качество такого копчения, конечно, абсолютно не сравнимо с нынешними химическими “копчёностями”, реализуемыми на наших многочисленных прилавках. Ещё он говорил, что до прихода наших солдат в Западной Европе было принято развозить молоко по утрам и оставлять посуду и почту прямо на улице у калитки. Т.е. развозчик не задерживаясь доставлял продукты до множества потребителей. После появления наших бойцов, такая практика прекратилась довольно быстро. Мне, совершенно справедливо, могут возразить, что и в наших деревнях двери на замки не закрывались, просто подпиралась чем придётся или накидывалась щеколда. Да, в мою младую бытность это было так. Но ведь и воровать в те времена было почти нечего, жили бедно. А любой случай воровства в деревне был заметен и выявлялся.
Отец считал, что немцы были очень хорошо подготовлены к войне и даже могли бы разбить наши армии. У них был эрзац-хлеб, который хранился год. Каждый солдат имел автомат. Да и пистолеты у их офицеров были лучше наших ТТ. В то же время, отец очень хвалил неприхотливую надёжность наших автоматов ППШ (пистолет-пулемёт Шпагина). Поступавшие к нам из-за границы по Ленд-лизу американские танки были красивы, мягко и быстро шли по дорогам, но и горели, словно свечки, т.к., подобно немецким, их двигатели работали на бензине. Стратегической ошибкой Гитлера было то, что фашисты издевались над военнопленными и партизанами. Бежавшие из плена рассказывали о виденных ужасах, а это вызвало гнев всего народа, что и стало, по мнению отца, одной из основных причин поражения фашизма. Он считал, что власовцы сражались гораздо отчаяннее, чем немцы. Живыми они обычно не сдавались. Но и наши их не щадили.
В период боевых действий он стал коммунистом. Сражался в составе войск Юго-Западного фронта под командованием генералов Николая Фёдоровича Ватутина, а позже – Родиона Яковлевича Малиновского. В конце августа сорок третьего при летне-осеннем наступлении на Харьков со стороны Змиевского плацдарма, был ранен в левую руку и ногу, однополчане сочли его погибшим и командование послало на родину похоронку (фотокопия похоронки прилагается). Из этой похоронки видно, как спешили и неграмотно писали похоронки. Множество ошибок и в фамилии, и в отчестве, и в адресе месторождения. Возможно из-за этого после войны у многих были трудности с оформлением документов на погибших детей.
После госпиталя отец продолжал воевать (1055с/п), вновь попал в эвакогоспиталь (№3582). На этот раз причиной было отравление некачественным спиртом перед отправкой на задание. Старшина достал где-то левый спирт, в результате которого весь взвод был отравлен в разной степени (были и погибшие). Получив 21 апреля 1945 года инвалидность, в сопровождении санитара вернулся с фронта. Согласно справке при амбулатории №2 Кировского района г. Уфы В№677 от 26.11.1948 года был признан инвалидом первой группы без переосвидетельствования .
В середине марта 1948 года он повёз на лошади в пос. Ольхо-вое (конезавод 119) к родственникам Исанбаевым другую родственницу – Шакиру абий. Фатима абий познакомила его с трудолюбивой черноволосой, немного полноватой, красавицей Райсой из совхоза МВД (в настоящее время пос. Загорский). Он сделал ей предложение и 18 марта 1948 года вступил в брак с Ибрагимовой Райсой Белалетдиновной. Мать рассказывала, что на регистрацию приехала в телогрейке (правда, относительно новой).
Первый результат этого брака заявил о себе, появившись на свет 31 марта 1949 года и его назвали Радик (согласно свидетельству о рождении АО№213298 по Демскому району г. Уфы об этом говорит запись №2366 от 7 мая в книге записей актов гражданского состояния Уфимского ЗАГСа). Радик был отчаянно любознателен и однажды упал на кровать с теплой печи, но это его ничему не научило. В по-следствии, ползая по полатям, (для городского читателя поясняю, что полати, это широкие полки из досок или жердей, прибитых у самого потолка, где обычно хранятся лук и вещи, повседневно не требующие-ся, но в хозяйстве необходимые) карапуз сумел повторить прыжок. Но проделал это он хитроумно – с полатей упал на печь, с печи на спинку кровати, затем на саму кровать и потом уже на пол. Шуму наделал много, хотя отделался легким испугом. Я как-то, перед кем-то из родственников предположил, что правый глаз потерял, падая с полати, где находился под присмотром бабушки. Этим, наверное, сильно огорчил молодую бабушку (яшь асяй – так я, по подсказке одной из тёток на-зывал Марьям Киньзябаевну, чем видимо огорчал другую бабушку – Гайниямал Каримовну). Жаль, что нельзя вернуть назад однажды вырвавшиеся неосторожные высказывания или хотя бы постараться извиниться перед покойными. Хотя они и без моих извинений любили меня (так же, как и я, самозабвенно любил их).
Семью надо было кормить и 11 июня 1949 года Талгат Махмутович начал послевоенную трудовую деятельность помощником пчеловода с совмещением должности сторожа пасеки Башжилснаба.
То ли мои родители свой первый опыт с продлением рода человеческого сочли неудачным, то ли недостаточным, а вероятнее всего, им понравился сам процесс, но они повторили эксперимент. В результате чего, 16 июля 1951 года у них родилась дочь Розалия (запись № 3795 и свидетельство о рождении АП № 016509 по Ждановскому району г. Уфы).
Летом 1951 года руководство Уфимского горлесхоза узнало, что объездчик Нагаевского лесничества Сидоров Кирилл Федорович самовольно отпустил 12 м3 дров и около сотни дубовых столбов. Более того, в ходе служебного расследования стал известен вопиющий факт связывания лесника Тимофеева порубщиками в с. Базилевка и издевательского провоза его по соседним деревням в присутствии объездчика. При этом, объездчик Сидоров, являясь непосредственным начальником лесника Тимофеева, никаких попыток воспрепятствовать надругательству над лесником не предпринял и не сообщил о случившемся ни органам местной советской власти, ни вышестоящему руководству. Подобное бездействие подорвало престиж работников лесной охраны в этой зоне. Директор Уфимского горлесхоза Фортунатов В.В. среагировал на это незамедлительно. Закрыв глаза на инвалидность отца, не позволяющую ему работать в органах государственной лесной охраны, Владимир Владимирович подписал 10 августа 1951 года два приказа: № 106 об увольнении Сидорова (без права работы в органах государственной лесной охраны) и № 107 о принятии Мухарямова. Таким образом, с 10 августа бывший разведчик Талгат Махмутович стал объездчиком Нагаевского лесничества Уфимского горлесхоза.
Жил с семьёй в селе Русский Юрмаш на квартире у тети Ефросиньи, но она была больна и постоянно кашляла. Перезимовав, переехали к тете Паше. Здесь дети заболели корью и младшая, умерла 3 мая 1953 года (похоронена на кладбище у дер. Старый Юрмаш). Услышав, что к тёте Паше из тюрьмы возвращается её сын, перебрались в свободную квартиру, принадлежавшую братишке председателя колхоза Алексея Романовича Пегова (тогда он ещё не был председателем).
Затем переехали на лесной кордон, в 2 км от Русского Юрмаша, построенный руками жителей пос. Загорский Абдуллы Хасанова, Василия Потапова, Гильмана Юсупова, Нажипа Рахматуллина и Петра Чебурина. Кордон был пятистенный, рядом жил лесник Лебедев Иван Иванович. Лебедев до этого жил на вершине крутой горы в густом лесу на кордоне, больше похожем на землянку. Первые годы огород у нас был там. В этом огороде хорошо росла чернушка (мелкий лук-первогодок, вырастающий непосредственно из семян, имеющих чёрный цвет, откуда и название, для последующего выращивания лука). Спускать полученный урожай по узкой лесной дорожке было опасно. Лошадь могла не выдержать напирающей сзади телеги и понести вскачь, а на пути были деревья, внизу находился крутой овраг, по которому тёк ручей. Поэтому отец стопорил заднее колесо с помощью толстого деревянного крючка, привязанного к остову телеги.
На станции Шакша жили какие-то дальние родственники, но однажды их не было и отец, по пути домой, завёл меня в местную столовую. В то время, на столе лежали бесплатно хлеб, горчица, соль. Позже хлеб стали выдавать за деньги, а горчицу (вместе с солью) оставили. Возможно по этой причине, народ окрестил горчицу профсоюзным хлебом.
Так как результаты второго опыта по продлению рода были аннулированы свыше, то некоторое время спустя мои родители решили повторить его. В результате этого эксперимента, в новом кордоне 19 февраля 1956 года у них родилась дочь, а у меня появилась сестрёнка – Флюра, но о ней разговор дальше. Помню, что с её именем у меня произошёл казус в школе. Писал сочинение и имя сестрёнки написал так, как слышал дома, но русскими буквами, естественно – Фылуря. Когда учительница перечиркала большую часть букв в имени, я вступил с ней в спор, но безрезультатно (разная весовая категория). Дома отец пояснил, что учительница права. Но, судя по изредка встречающимся именам, видимо не у всех, кто сидел в те годы (и позже) в ЗАГСах и сельсоветах, были такие хорошие учителя и грамотные родители.
Отец любил рассказывать побасёнку о том, как старый лесничий послал сына учиться в Уфу, но тот, вкусив там запретного, полностью забросил учёбу, предался пьянству и другим порокам. Вернулся на каникулы в аул. Лесничий, переполненный родительской гордостью, решил похвастаться перед односельчанами и громко спросил сына, показывая на смородину, как будет по латыни “Смородина”. Тот по первым урокам помнил, что многие латинские слова оканчиваются на “ус” и произнёс: “Смородэус”. Отец показал на сосну. В ответ прозвучало: “Соснэус” . Тогда понявший промашку и оконфуженный лесничий сказал: “Хватит учеус, бери-ка, сынэус, лопатэус, иди в сараэус – чисти гавнэус”.
Т.к. село Русский Юрмаш в те времена населяло практически полностью русское население , имя Талгат для тамошних сельчан бы-ло в новинку и отца окрестили Анатолием. Отец был не против, имя это также подходило ему, ведь он был человеком, в какой-то степени, восточным.
Люди в те времена были физически развиты. Отец рассказывал, что одна сезонная рабочая родила прямо во время работы по прополке лесных посадок от сорняков. Но ребёнок оказался мёртвым, она тут же прикопала его и продолжала работать (её за это осудили).
Здесь отец высадил много лиственницы вперемешку с лесной яблоней. С этой лиственницей произошел казус, часто случавшийся в те годы. Хотя лиственница в стране занимает первое место по площади распространения, но для наших условий она была новой лесной культурой. Как-то осенью прискакал лесник Разбежкин Николай Дмитрие-вич и, едва доложившись отцу о прибытии, попросил листок сигнали-зации и начал причитать о том, что не виноват, но вся высаженная весной лиственница погибла, иголки пожелтели. Лиственница относится к хвойным деревьям, а понятие хвойные у наших лесников ассоциировалось с понятием вечнозеленые, но это не так. Лиственница, подобно лиственным деревьям осенью сбрасывают всю хвою. Отец разъяснил леснику, что ничего страшного не случилось и весной посадки вновь зазеленеют.
Я уже упоминал, что на войне отец нучился пить спиртное (фронтовые сто грамм). Надо сказать, работа объездчика также спо-собствовала этому пристрастию. Ведь дополнительный сенокос, дрова и, тем более, строевой лес, в то время очень многое значили для сель-чан. А как легче найти разговор с лесным начальником, прошедшим войну. Начинались воспоминания бывших фронтовиков, на столе появлялся перегон, в руках кого-нибудь гармошка и начинались задушевные песни. Однако, надо отдать отцу должное, зарплату и пенсию он приносил домой полностью. Финансами владела мать. Курил отец много, но никогда не курил дома, другим тоже не разрешал, берёг здоровье детей. Перед пенсией он бросил курить. Да и пил он не запоями, но, иногда, довольно часто.
В 1963 году, в связи с ликвидацией в системе лесного хозяйст-ва института объездчиков, Талгату Махмутовичу предлагали подучиться и стать техником, но он не захотел. Не стал он перебираться и к гремевшему в то время Черниковскому лесничему Мавлюту Гайнет-диновичу Байбурину, хорошо относившемуся к нему. Посоветовавшись с женой, был переведён лесником и переехал ближе к её старшему брату, на кордон у пос. Загорский возле дер. Чесноковки, где и работал до пенсии.
Тамошний кордон так же был пятистенным. По соседству по-очередно жили техники-лесоводы Филоненко Анатолий и Дистанов Юлий. После него, где-то в 1969-1970 гг. летом проживала (отдыхала) семья Ломковой Нелли с дочерьми Ларисой, родителями Евдокией Петровной и Борисом Петровичем. Они даже снимали нашу семью с помощью любительского киноаппарата. Затем здесь поселился лесник Сергеев Василий Иванович (естественно получивший кличку “Чапай”). Некоторое время, в летний сезон у нас держали пчёл семьи Едрёнкиных и Карягиных. С этой целью они привезли списанные автобусы и переоборудовали их под жильё. Остов одного из них до недавнего времени стоял у кордона. Отец помог им получить садовые участки, которые выделялись на Чесноковской горе для энергетиков.
Место возле кордона испокон века было топким и башкиры его называли “баткылык” . Мать рассказывала, что ещё до войны для переезда через маленькую речушку возле кордона (тогда его не было) запрягали в телегу 2 лошади. Да и при мне было трудно переехать по часто разрушающимся мосткам. Отец договорился с руководством Уршакского МСО и те дали ему железную трубу метрового диамет-ра, которую уложили на дно речки, а верх засыпали землёй. После это-го стало легче ездить, но только не в дождливую погоду. Разные мес-течки для ориентира имели свои названия. Например, недалеко от кор-дона находилась местность под названием “лопата”. Хотя к лопатам оно отношения не имело, просто так переводится с марийского низменный лог, затапливаемый весной и долго сохраняющий влагу.
Несмотря на оставшийся с войны осколок и то, что был членом Всероссийского общества слепых (членский билет №466921), Муха-рямов Т.М. успешно справлялся с работой, т.к. своевременно обеспе-чивал местное население древесиной от рубок ухода за лесом, а сельхозпредприятия, школы и сельские советы – древесиной от лесовос-становительных рубок, используя оперативную информацию поступающую от местного населения. Он, словно колхозник, ходил по утрам на оперативки, проводимые местными бригадирами. Слушая раз-говоры сельчан, вставляя наводящие вопросы или подзуживая кого-то, выяснял у кого ещё не заготовлены дрова или во дворе обваливается крыша строения. Этим он узнавал потенциальных лесонарушителей и заранее предлагал варианты легального приобретения древесины, предотвращая порубку леса.
Его трудовой путь отмечен отраслевыми знаками за Х лет (приказ №284-к от 12.11.1966г.) и за ХХ лет службы в государствен-ной лесной охране СССР (приказ №44-п от 0604.1973г.).
Пчеловод-любитель, кроме коров, овец и птиц, почти до пенсии держал в хозяйстве лошадь. Наличие собственной лошади, взамен служебной, позволяло ему успешно отбрыкиваться от загрузки по вывозке древесины или сена, перекладываемой начальством на лесников.
Надо сказать, что лесники практически повсеместно использовалась как дармовая рабочая сила. Т.е. их использовали на тех или иных работах, не входящих в круг должностных обязанностей без оплаты или оплачивая труд по наиболее минимальным расценкам. По минимальным расценкам оплачивался труд временных рабочих заготавливавших для себя древесину (самозаготовители). Подобная практика, существовавшая десятилетия, привела к тому, что по официальной статистике стоимость практически любой работы в лесном хозяйстве была на много порядков дешевле, чем аналогичные работы в дру-гих отраслях народного хозяйства. Приведу всего лишь два примера, стоимость работ по строительству одного километра дороги противо-пожарного значения в 2008 году была профинансирована в сумме менее 32 тысячи рублей, а стоимость содержания и реконструкции одного километра дороги противопожарного значения – 12,5 тысяч рублей. Теперь, сравните, во сколько обходится строительство километра дороги специализированными предприятиями Автодора (до сотни миллионов, но не “деревянных”, а американских). Если их финансисты увидят предыдущие цифры, они юмора не поймут, просто сочтут, что я пишу не о километре, а о сантиметре дороги. А лесники были безмерно рады этим деньгам, ведь суммы были значительно большими, чем в былые годы. Конечно, дороги эти узковаты и без асфальта, но проложены и по лесным оврагам, и по горным тропкам, и по топким болотам. А это очень важно, как при тушении лесных пожаров, так и при любых других работах влесу
Ладно, перейдем к овцам, точнее к моему отцу и его личным лошадям, имя которых на протяжении многих лет было неизменным – “Машка”. Как-то лесничий предложил отцу перевезти несколько возов сена из так называемого госрезерва к конторе лесничества, на что отец с самым серьезным видом ответил: “Не могу, у меня Машка в стадии глубокой жеребости”. Я недоуменно посмотрел на отца и затем на обратном пути из конторы спросил, в чем мол дело, ведь Машка только недавно с жеребцом игралась. На что отец разъяснил, что стадия глу-бокой жеребости, это по сути самое начало этой жеребости, т.е. на ра-ботоспособность лошади не влияет, но зато беспроигрышная отмазка от работ, навязываемых начальством.
Кстати, 16 сентября 1969 года, одна из Машек, убежала, хотя ноги были спутаны, в сторону д. Королёво и Мокроусово. На другое утро её в зад ударил пассажирский поезд. Лошадь развернуло, оцарапало правый бок и отбросило. Жеребёнок, по кличке Орлик ускакал к ст. Уршак, где ходил с каким-то быком. Там его и нашёл отец с Мироновым (житель п. Загорский, подвёзшим отца на лошади и помогавшем искать жеребёнка). Железнодорожники собирались оштрафовать отца на 650 рублей (громадные деньги по тем временам), но сошлись на десятке. Интересно, что этот же поезд, сшиб корову у д. Нижегородки, которая отлетев, убила престарелую хозяйку. Позже, отец купил в Булгаково за 240 рублей другую лошадь по кличке “Торба”, но её также назвали “Машкой”.
Помню, как я гордился отцом, когда он предложил лесникам скинуться по окладу для погоревшего лесничего А.П.Артюшина. И как презирал двоих работников отказавшихся это делать. Отец терпеливо разъяснил, что один из них действительно не важный человек, но у обоих просто нет запаса денег для житья. Но меня огорчало то, что мы отдали не всю месячную зарплату, как я думал, а лишь расчёт. На что получил примерно те же объяснения, у людей нет лишних денег. Это мы живём с запасом, за счёт трудолюбия и бережливости матери. К тому же отец получал пенсию по инвалидности, которая была пример-но равна его окладу.
Перед пенсией по возрасту, отец успел выстроить на кордоне отдельные “хоромы” (7х7м из осины), где благополучно и пишутся эти строки. Правда, я этот дом облагородил облицовочным кирпичом и пластиковыми окнами, дощатые стены сеней заменил на кирпичные, соорудил 2 этажный пристрой (3,5х3м, низ кирпичный, верх из соснового бруса), а также заменил шифер крыши на оцинкованный профнастил.
Читатель думает, хорошо лесники жили, имели готовые квар-тиры, хозяйство, но это не совсем так. Как гласит народная мудрость: “Без труда не вынешь рыбку из пруда”. Что значит построен кордон? Это свежий сруб устанавливается (аки как) на фундамент из нескольких дубовых столбов. На него набрасывают (по тому же принципу, что и фундамент) доски пола и потолка, ставят крышу, вставляют окна, сооружается печь и все. Остальное дело рук самих хозяев. А это значит, если не хочет лесник дрожать зиму в холоде, должен он хорошо проконопатить дом, обмазать стены смесью глины с конским навозом (ассоциация не очень, но держится довольно прочно и тепло остается в доме). Дверь и окна нужно утеплить. Доски пола и потолка надо подогнать, потолок сверху обмазать той же глиняной болтушкой, устелить сверху дубовыми листьями и насыпать побольше земли. Дом обязательно необходимо отсыпать со всех сторон землёй (сделать завалинку). Все эти операции надо проделать до холодов. А если любишь свою домашнюю живность (а для кулацких детей скотина все равно, что семья), то почти те же операции проделаешь и с сараем. Большая часть этой работы доставалась матери, но о ней разговор дальше. Устройство подполья в доме и погреба на улице для хранения продуктов (о холодильниках тогда не слыхали), бани, колодца, туалета, дровяника, забора и карды – это также забота самого лесника.
Баня – особая песня. Когда переехали в Юрмашский кордон, то первоначально мыться ездили в село. Зимой выглядело это так, помылись у знакомых, отпарились, отец подкрепился кислушкой, выходим на мороз, меня кутают в одежки и шали, укладывают в сани на сено и заботливо накрывают сверху тулупом, чтобы не замерз. И лошадка тащится на пригорок, затем по обдуваемому всеми ветрами полю и наконец входит в густой ельник (сейчас тех елей не осталось, давно вырубили). Ветер сразу затихает, я высовываюсь из-под шубы, родители вновь накрывают меня… Спросонок я чувствую, как меня вносят в дом и мать принимается растапливать печь.
Печи, построенные в кордонах, как правило были не качест-венные и стояли не долго. Как только появлялась возможность, родители укрепляли фундамент и ставили более лучшую печь (за свой счёт, разумеется). Не забывали обезопасить пол перед топкой от искр и вылетающих иногда углей металлическим листом.
Дома в кордонах, как заметил внимательный читатель строились в основном пятистенными. Это было выгодно при строительстве, ведь одна из стен была общей для двух квартир, а значит экономился стройматериал, экономились средства при строительстве, в квартирах было теплее, ведь одна из стен не выходила на улицу (была тёплой). Кроме того, пятистенный дом в лесу безопаснее, т.к. перестуком легко связаться с соседом в случае какой-то беды (сотовых телефонов тогда не было).
Мне кажется, опыт строительства пятистенок надо широко использовать при возведении бюджетных малоэтажных строений в деревнях и пригородах. Выгода заметная как для жильцов, так и для застройщика.
Как правило, электричества и, тем более, газа в кордонах не было. Жили с керосиновыми лампой и фонарём. Керосин покупали в сельпо . Если не было там – в городе. В 60 годы на случай отсутствия керосина отец запасался соляркой, но он светил хуже и сильнее коптил. Было несколько случаев, когда керосин заканчивался и жгли лучину или самодельные свечи. Это было очень плохо, т.к. уроки делать в таких условиях было почти невозможно. Вместо газа, у нас был так называемый керогаз (подобие примуса). Его применяли обычно если появлялись внезапные гости.
Новости страны узнавали по радиоприемнику с громким названием “Родина”. Но помнится, что до покупки приёмника “Родина”, отец сконструировал детекторный приёмник, развесив антенну по всей комнате. Он периодически доставал для приёмника батареи, но это были не пальчиковые батарейки, их высота превышала 20 см. В верх-ней части батареи надо было проделывать отверстие в бумаге, чтобы был приток воздуха. Т.к. радио и патефон были единственными раз-влечениями, то батареи для радио отцу приходилось искать часто, они были весьма дефицитны. Благодаря этому приемнику я научился пра-вильно выговаривать русские слова, а с учетом того, что запоем читал книги, то мои познания в русском языке были выше коренных рус-ских. Их бедой было то, что в селе был своеобразный говор, который отличался от официального языка. Поэтому если я под диктовку учи-тельницы, к примеру, писал слово “его”, то некоторые из ребят писали “ево”. Привыкнуть говорить одно, а писать другое, для них было гораздо труднее.
Лесной билет на побочное пользование лесом для сенокошения лесникам выписывался раньше, чем остальным. Лесник сам не мог вовремя заготовить сено, т.к. в это время надо было присматривать за государственными угодьями. Поэтому, обычно, лесник созывал на помощь сельчан. С заготовкой сена обычно справлялись быстро. Косили дружной цепью, при этом новичков ставили в середине шеренги, чтобы они не отставали от передовых. Сзади вжикали косы умельцев и они подгоняли новичков криками типа: “Береги пятки!”. Затем, разогревшись, лучшие косцы уходили косить своей шеренгой, а мы, мальцы, и “городские” обкашивали закрайки сенокоса, где среди травы попадалась однолетняя поросль деревьев и кустарников, тупившие косы. Чай из листьев смородины в ведре на костре готовил один из стариков. Он же “правил” и подтачивал косы, а при необходимости ремонтировал их. Для правления косы использовалась малюсенькая наковальня и молоток, а иногда специальный нож, изготовленный из треугольного напильника. Мать готовила дома обед на всех и с моей помощью (для этого я перед обедом уходил с покоса) приносила его на поле. Позже, я доставлял обед на мотоцикле “Восход”.
Для того чтобы сено просохло равномерно, валки переворачивали (граблями или вилами), а затем собирали в небольшие кучки (навильники). Это делали мы сами. Иногда сено не успевало высохнуть со второй стороны, как ударял дождь и после подсушки, валки вновь переворачивали, на первоначальную сторону. В отдельные годы переворачивали раза 4. Это было необходимо сделать, иначе из-за кучи влдажного сена, оно могло сгореть, т.к. в копне начиналась реакция гниения с выделением тепла. Если траву косили артелью, то убирать сено приходилось самим, с привлечением 1-3 человек. Раньше отец вывозил сено летом и складывал в стог возле дома, но позже стал оставлять в лесу на спиленных деревьях. Зимой подъезжал трактор, одним тросом обвязывался ствол дерева, а другим, длинным тросом опоясывался стог и по неглубокому снегу трактор волок сено ко двору кордона. Если стог был большим, то запрягались два трактора или один, но мощный, типа К-700.
Каждый сельчанин хотел, чтобы зимой было тепло, а потому дрова готовил загодя, чтобы они подсохли. В поленницы их складывают не для красоты, а чтобы меньше намокали под дождём и не надо было искать под снегом. Очень красивые поленницы я видел в Зилаирском и некоторых других районах. Там берёзовые дрова складывают в поленницы в виде копны сена. Очень красиво, поэтому в отношении красоты я не прав. Люди умеют делать красивым всё, к чему прикасаются с любовью. Например, казалось чего красивого в луке? А хозяйки в Русском Юрмаше заплетают отборные луковицы в красивую прядь, которая позволяет не только сохранять его, но также в постоянном режиме дезинфицировать помещение и служит своеобразным украшением жилища.
А какие чудесные изгороди сплетали некоторые хозяева из обычного тальника. В городе я видел подобие такого забора возле уличного бара на проспекте Октября, но разве сравнить с той красотой, что от души творили деревенские мастера?
Некоторые горожане считают розжиг дров в печи проблематичным делом. На самом деле это не так, если тяга у печи хорошая (для этого время от времени, в зависимости от породы используемых дров, необходимо очищать дымоход), дрова разгораются хорошо, особенно при морозе тяга в трубе хорошая. Не надо забывать ежедневно очищать пространство под топкой от осыпавшейся золы. Затем наискось (или поперёк) топки уложить тонкое полено, а на него тонкие сухие щепки. Сверху щепок укладываются обычные дрова, в начале желательно не толстые и сухие. Поджечь щепки снизу бумажкой и они легко загорятся, после чего огонь перекинется на поленья. Щепки легко приготовить из высохшего (на той же печи) липового, осинового или хвойного полена расколотого на небольшие поленца, с помощью косаря (толстый хозяйственный нож) или топорика. Сейчас, многие поступают проще, либо покупают вещество для розжига дров, либо (что намного дешевле, но опаснее в пожарном смысле) пользуются соляркой для растопки (на древесную чурку, выливается немного солярки или керосина ). Один мой знакомый в зольник помещает металлическую посуду, в которой горит немного масла (отработанного автола) и нагревает дрова, находящиеся выше в топке, отчего последние легко загораются. Дрова не должны быть толстыми, иначе они не догорят до конца и, чтобы вовремя закрыть трубу (чтобы меньше тепла улетучи-валось по трубе из дома), придётся недогоревшие отдельные чурки выбрасывать на улицу. Это опасно в пожарном отношении и не рацио-нально. Слишком тонкие поленья чересчур быстро сгорают. Кстати, отец почти до пенсии заготавливал на дрова не дорогую дубовую древесину, а вязовую. Она, подобно дубу, хоть и относится к твёрдым, но очень трудна для колки из-за скрученности волокон, сучковатости древесины. Колун часто не раскалывает вязовый чурбан, а вязнет в нём, откуда и произошло название этого дерева. Даже в морозную погоду не так просто раскалывать вяз, чего не скажешь о его ближайшем родственнике – ильме. Зато прекрасная тренировка для тела, налива-ешься силой и бодростью без помощи дорогостоящих тренажёров.
Отец пытался вручную запрудить ручеек, текущий по лесу и летом и зимой, чтобы сделать миниатюрную гидроэлектростанцию, развести там гусей и уток. Но, несмотря на тщедушный вид, ручеек оказался своенравным и периодически довольно быстро разрушал за-пруду. Поэтому отец довольствовался тем, что сделал для гусей на земле небольшой бассейн, изолированный толстым слоем уплотненной глины.
Лишь переехав в Загорский кордон, отец в начале приобрел автомобильный аккумулятор, а затем небольшую электростанцию на базе кинопередвижки. Т.к. движок был списанным, то он чаще ремонтировался, чем работал. Поэтому отец заменил его на двигатель Уфимского моторного завода. Позже, когда потребовалось электрифицировать один из государственных объектов, руководство Уфимского мехлесхоза (спасибо тогдашнему директору, ныне покойному, Янбухтину Узару Ибрагимовичу ) разрешило электрикам вырубку просеки для высоковольтной электролинии лишь при условии электрификации кордона. Вот когда мы почувствовали себя людьми. Приёмник на батарейках заменили радиолой. Затем взяли телевизор “Спутник”. Пока-зывал он не важно, т.к. Чесноковская гора не пропускала радиоволны (то же самое и сейчас происходит). Изображение постоянно рябило, двоилось. Приходилось манипулировать антенной, поворачивать и крепить её под определённым углом, укорачивая один из усов. Если чересчур рябило, или не было изображения, то ударом по стенке теле-визора приводили его в рабочее состояние. Я научился устранять мелкие неисправности, заменяя предохранители или высмотрев не работающую лампу покупать её в Уфе и заменять, подкручивать настройку монитора и т.п. Зато телевизор был “цветным” – на экран крепилась целлулоидная пленка, верх которой был окрашен голубым цветом (небо), середина – розоватым (лицо человека), а низ, естественно – зеленоватым (трава). Неважно, что снег, к примеру, был зеленого цвета, важно, что экран был разноцветным.
В конце шестидесятых, под руководством участкового техника-лесовода Ю.Я.Дистанова, отвели часть земельного фонда на Чесноковской горе под многочисленные садовые участки. Садоводам была необходима вода для полива растений и они протянули водопровод из речушки Кузяк, протекающей недалеко от кордона. Для работы насоса они, с разрешения отца, подсоединились к нашей электролинии. Затем установили трансформатор и, чтобы не тратиться на прокладку элек-тролинии, уговорили отца присоединиться к ним. Отец согласился, т.к. в то время напряжение доходящее до нас было слабым (многие местные жители зимой подключали к линии различные самодельные обогреватели). Позже деревянные столбы, стоявшие на бетонных пасынках, заменили на бетонные. Ещё позже, началась перестройка лесного хозяйства. Чтобы уменьшить хлопоты, все документы на электролинию, работниками лесхоза были благополучно “утеряны”. Сменилось руководство и в садовых обществах. Сменилось отношение к людям. И вот под надуманными предлогами, мы оказались без электричества. Председатель сада “Энергетик” Сидорова Н. В. с удовольствием отключила нас от электролинии, “забыв”, о договорённостях предыду-щего руководства. Я срочно переговорил с председателем другого сада – “Загорский”, но видимо под давлением председателя сада “Энергетик”, в последствии здесь также нашли повод отключить электроэнергию. Не помог и глава Чесноковского сельского совета. Ему были ближе вопросы облагораживания здания администрации, чем вопросы благополучия 85 летней пенсионерки-инвалида (я официально не прописан в кордоне, хотя постоянно живу там). Почти год, пока составлял сборник акростихов, делать это приходилось вручную на бумаге. Затем уже вносить текст в ноутбук (его аккумулятор позволял работать около 2 часов, позже запас зарядки опустился до получаса). Аккумуля-тор ноутбука подзаряжал с помощью аккумулятора автомашины или включая небольшой электрогенератор.
Говорят, что история идёт по спирали. Это так. Всё моё детство и большая часть школьных лет прошли под светом керосинки. Сейчас, выйдя на пенсию, я вновь вернулся к ней. Проживая с престарелой ма-терью оказался в дилемме – ходить по инстанциям и изыскивать средства для проведения собственной линии (1 км от деревни) или готовить эту книгу. Выбрал последнее. В результате, я за год подготовил сборник акростихов (правда большее время уходит на доводку этого сборника до ума). Как он получился, судить читателю. А нам, наконец, к сентябрю 2009 года подключили электричество. Бывший лесник (Чапай) продал свой домик новому русскому, а тот начал улучшать электролинию, собирается подвести газ, вероятно реконструирует дорогу. 2 октября 2010 года садоводы вновь отключили электроэнергию. После этого вдова отца, моя мать, слегла и быстро угасла.
Кордон не был приватизирован. Родное министерство не хочет заниматься оформлением, т.к. это муторно, хотя было конкретное по-становление В.В.Путина о передаче лесных кордонов в земли поселений. Пытаются всё сделать руками (и за счёт кошелька) многострадальных жильцов кордонов. Администрации районов и сельских поселений также отмежёвываются от этой надутой проблемы. И вот таскаются малограмотные лесники от одной инстанции к другой, подают бумаги через посредников в суды.
Радик МухарямовРадик Мухарямов
12.11.2011 12:550 Ещё
Прочел в блоге Михаила Баса. «Дети войны. Никогда не забыть» Под впечатлением прочитанного захотелось рассказать о своих впечатлениях того военного времени, о том через что прошли дети войны.
Когда началась война, мне шел шестой год. Было воскресенье. Завтракали поздно. После завтрака отец, мать и я пошли к брату отца в гости. У него был радиоприемник, единственный на селе. И здесь, как гром среди ясного неба, а оно таким и было в тот день-война. Немцы напали на нашу страну. Тревога взрослых передалась нам детям. Мы притихли и стали прислушиваться к разговорам, но в скорости вернулись к своим забавам. Как прошел день дальше в памяти нечего не осталось. Помню, что спать с отцом легли на полу в коридоре, открыв входную дверь, так как в доме было нестерпимо жарко. Я начал засыпать, когда пришла незнакомая женщина и, обращаясь к отцу, сказала: « Вам повестка. Завтра к восьми».
Отец объяснил мне, что он уходит на войну. Ночью никто не спал. Мама хлопотал у плиты, готовя отца в дорогу. Утром мы провели отца к сельсовету, где был сборный пункт. Прощаясь с отцом, я сказал: « Папа, ты езжай, убей Гитлера и скорее возвращайся домой». Слава богу, вернулся четвертого ноября 1945года.
Где- то в июле местные власти обратились с просьбой сдавать бутылки. Мы дети были в первых рядах. Бутылок собрали несколько тысяч, но они так и остались лежать во дворе сельпо. То ли вывезти не было чем, то ли было не до них.
В конце июля через деревню потянулись огромные колоны беженцев. Днем и ночью скрипели телеги, мычали коровы, блеяли овцы, визжали свиньи. Огромная масса людей двигалась на восток за Днепр. Дорога на мост через р. Ингулец проходила мимо дома моей бабушки. Каждый вечер она пускала ночевать женщин с детьми, кормила, чем могла, пол застилался соломой и люди тут же засыпали, а утром продолжали свой путь. Так длилось где-то до 20-го августа, точно не помню. Потом все резко изменилось, дорога опустел, вся живность, которую не угнали, разбрелась по степи. Прошел слух, что немцы перерезали путь к Днепру
Местная власть исчезла. Наступил период анархии. Население шло в степь собирало, лошадей, коров, овец, одним словом все, что было брошено на произвол, и загоняло к себе во дворы. Местные предприятия: молокозавод, заготзерно, овощная база, магазин, МТС, колхоз, все было растащено по домам, оборудование частично выведено из строя. Мы дети принимали в этом самое активное участие.
Числа 26-27 августа мы с другом шли на овощную базу за досточками (из них делались ящики для овощей) нагрузив вязанки и взвалив их на плечи, пустились в обратный путь, проходя мимо нефтебазы, увидели мотоцикл с коляской и трех немецких солдат. Так началась наша жизнь под оккупацией. Нашлись предатели, которые пошли на службу в полицию. Их было не много где то 6-7 человек. Все, что было растащено, под угрозой расстрела, населению пришлось вернуть. Через две три недели заработали практически все предприятия. Начался массовый вывоз зерна, скота, извести.
Полицаями были расстреляны местные коммунисты, евреи. Жили впроголодь. Топили соломой, бурьяном, хворостом. За всем этим нужно было идти в степь, там собирать и тащить на собственном горбу. Ходил и я с мамой, ибо оставлять одного очевидно боялась.
В конце ноября в бабушки поселилась еврейская семья мать и две девочки Мая и Люда (настоящих имен не знаю) выдавали их за дальних родственников. Жили до конца февраля. Потом вынуждены были уйти. Дальнейшая судьба не известна. Скорее всего, погибли.
С весны 42 г. начали угонять молодежь в Германию. Где то читал, что украинские девушки ехали с песнями. Вопли, слезы, проклятья, слышал и видел, песен не слышал. В большинстве случаев заталкивали в вагоны силой. Видел отправку трех эшелонов. Угнали мамину сестру мою тетю. Вернулась летом 45-го. Затем маминого брата ему бло18. Не вернулся. Все попытки разыскать были безуспешными. Скорее всего, погиб. Младшую сестру мамы прятали у нас. Шкаф поставили в угол так, что за ним образовалось небольшое пространство. Там она и сидела днем, если предвиделась облава.
Еще об украинках. Где то в 42-43 годах слышал разговор среди взрослых, что в Кривом Роге было расстреляно150 девушек и молодых женщин за то, что они отказались обслуживать немецких солдат в борделях. Правда или нет, не знаю, но такие разговоры слышал лично.
С едой было совсем плохо. Но наш народ находчив местные умельцы изготовляли ступки, в которых можно было натолочь кукурузной крупы для каши или горох для супа, появились самодельные крупорушки. Благодаря этим примитивным приспособлениям люди готовили крупы и даже муку. Большое место в рационе того времени занимали сухофрукты. Летом сушили все тыкву, дыни, вишни, абрикосы и т.п. Но есть хотелось всегда.
Помню один случай, который случился летом 42года Мы с другом шли по улице, он на одной стороне я на другой и перебрасывались мелкими камешками. Внезапно появился немецкий автомобиль, и я швырнул камень в сторону товарища. В машину он не попал, но немец, очевидно, подумал, что я бросал в него и остановился. Видя такой поворот событий я дал деру, когда добежал до поворота раздался выстрел. Не знаю, стрелял он по мне или вверх, но я до вечера просидел в густых зарослях лозы на берегу реки. Моего товарища он не тронул. К слову, река нас здорово выручала, особенно в летнее время. Мы научились плести верши из лозы и ловить рыбу. Тут же на берегу ее пекли на костре и ели. Особенно вкусен бычок, а его в те времена было много. Поймать сто штук можно было за какой-то час. Любовь к рыбалке осталась на всю жизнь.
Быстро пролетел 42год, в памяти больше ничего не сохранилось. Наступил 43год. Пришла радостная весть о разгроме немцев под Сталинградом. Откуда не знаю, но все шепотом об этом сообщали друг другу. Весна к нам пришла рано. Река быстро набирала силу. Мы побежали смотреть наводнение. По мосту шла вода, где то метра полтора.
На противоположном берегу к мосту подходила колонна румынских вояк, грязные, заросшие, голодные, уставшие, одним словом полностью деморализованы. Стадо баранов. И ступили они на мост. Для многих это были последние шаги в их жизни. Водой их просто сносило с моста, и они тонули на наших глазах. Снесло три подводы. Одна ушла вместе с лошадьми, а на двух ездовые успели обрубить упряжь и лошади, и ездовые спаслись. Солдаты разбрелись по селу, просили еды. За мамалыгу предлагали «пушку» (винтовка). Потом из их рассказов узнали, что их часть была разгромлена под Сталинградом, они оставили фронт и пробираются к себе на родину.
Осенью 43года, особенно морозной ночью, стала слышна канонада, иногда на востоке видны были сполохи. Фронт приближался, а с ним и освобождение.
Появилось много немецких тыловых частей. Продовольствие забиралось подчистую. Население привлекали для строительства укреплений.
В начале января остался не большой гарнизон. Был взорван один пролет моста. Все промышленные объекты оставались целыми. Рано утром прихожу к бабушке, она всегда для меня приберегала что - то вкусненькое, а там полный двор красноармейцев молодые, здоровые, веселые. Командир их старший лейтенант, лежит в доме на топчане, ранен в бедро. Оказывается ночью в село вошла разведрота в составе 60-ти человек, углубившись в тыл на 40 км. Потерь в роте не было. Один раненый. В кратком бою было убито три немца, и от случайной пули погибла женщина, как говорили, она рано утром пошла в сарай по дрова, а в это время разгорелся бой.
Красноармейцы угостили меня хлебом, тушенкой, и я оставался среди них до позднего вечера. Ночевать бабушка отправила домой. На следующее утро разведрота ушла, а вместе с ней ушло много жителей села. Минут через 30-40 немцы открыли артиллерийский обстрел. Несколько снарядов попали в заготзерно и нефтебазу. Горела она больше месяца, горело зерно. Нашлись смельчаки, которые ходили за зерном и, несмотря на то, что от него отдавало гарью, с него готовили пищу. До этих пор помню запах горелого зерна.
В здании школы развернули полевой мясокомбинат и склады. На мясокомбинате работали наши люди. Они говорили, что немцы вывезли их с Днепропетровска. К нам поселили семью: женщина двое детей и двух мужчин. Мужчины работали на мясокомбинате. Как-то они притащили два ящика и спрятали. Мы с другом все видели, свистнули их и перепрятали. Позже выяснили, что они заполнены пачками махорки. Так мы стали владельцами бессметного богатства по тем временам.
В начале февраля около 10 часов внезапно поднялась сильная стрельба. Немцы вели огонь по соседней деревне на левом берегу реки. Оттуда также отвечали плотным огнем. Бой длился минут сорок. Как выяснилось бой вели между собой немецкие подразделения.
В этой деревне фашисты заживо сожгли восемьдесят человек.
В последних числах февраля деревня была занята нашими войсками. Фашисты оставили ее без боя. Наше село превратили в опорный пункт. Из домов расположенных непосредственно у МТС выселили людей и оборудовали огневые точки. Недалеко от нашего дома расположилась батарея тяжелых минометов на чердаке сарая ветлечебницы обосновался пулеметный расчет. В спешном порядке деревню оставили тыловые части. Четверо мужчин работавших на мясокомбинате спрятались у соседки в подвале. Наступили самые страшные дни. Можно было погибнуть как от своих, так и от немцев. На маленькой кухне 8-9 кв.м. оборудовали «убежище» окно закрыли подушками на плиту, и стол поставили табуретки на них сетки от кроватей и на все это сооружение положили перины. Когда начинался обстрел мы там прятались. В один из дней начался минометный обстрел, первая мина попала в дом моего друга Василия. Дом был частично разрушен, но никто не пострадал. Вторая попала в сарай ветлечебницы, уничтожив пулеметный расчет немцев. Огонь вел мастер высшего класса. Со второго выстрел с миномета поразить цель не каждому дано. Затем последовала серия из шести мин, две разорвались в огороде моего товарища, а четыре в огороде почты. Огневая позиция минометного расчета немцев была уничтожена прямым попаданием.
Как-то под утро пришла бабушка с младшей сестрой мамы. Они поведали, что их немцы закрыли в здании вокзала, там было больше ста человек. Выставили часового. Здание было подготовлено к взрыву, но часовой открыл двери и всем приказал быстро уходить. Вокзал был взорван, но люди успели разбежаться. Взорвали водокачку, депо, молокозавод, водонапорную башню. Было уничтожено все, что представляло какую- то ценность. Наши находились в каком - то километре, но с освобождением деревни по каким - то причинам не торопились.
Прошло около десяти дней и если не ошибаюсь, то в ночь с 3-го на 4-е марта начался штурм деревни. Условия для наступления наших подразделений были крайне тяжелыми. Начался разлив реки. Правый берег очень крутой, но самым страшным было поле между берегом и деревней. Полкилометра чернозема, из которого в этот период ноги не вытащить не то чтобы бежать и местность ровная как стол. Естественно ночью никто не спал. Все сидели на полу в кухне под «мощным» перекрытием. Во дворе стрельба, немецкая речь, потом ура, топот ног, мат, русская речь, через некоторое время снова топот, стрельба, немецкая речь и снова ура, автоматный огонь, опять во дворе наши и так повторялось несколько раз.
На улицу никто не выходил, дверь не открывали, боялись, что какой-то фриц может швырнуть гранату или полосонуть с автомата.
Около девяти часов постучали в дверь: « Живые есть? Не бойтесь. Выходите. Свои» На крыльце стоял наш солдат. В грязи с головы до ног, мокрый, не бритый и улыбался. Женщины бросились обнимать, плакать. Кто - то спросил: «А вы насовсем?» «Да. Теперь на совсем. А закурить у вас случайно не найдется?»
Тут я пулей вылетел с коридора и кинулся к тайнику. Махорка была на месте, но коза Марта обнаружила тайник и попортила несколько пачек. После того как я дал две пачки махорки буквально через 10-15 минут начали подходить другие солдаты. Теперь я давал по пачке, но наше с Василием « богатство» быстро иссякло.
Прошли первые радостные минуты от встречи своих освободителей. Да они долго и не задерживались. Бой шел в районе вокзала, и они спешили туда. С ними ушли наши квартиранты, вооружившись немецкими автоматами. Были слышны разрывы гранат, пулеметные очереди. Часам к двенадцати шум боя начал доноситься все тише и тише. Через реку была наведена переправа, и войска шли нескончаемым потоком, а на поле между рекой и деревней осталось лежать более трехсот солдат. Кто-то из военных сказал, что командир части, которая нас освобождала, принял решение населенный пункт брать без артиллерийской подготовки. Артподготовка привела бы к большим жертвам мирного населения. Прав был командир или нет судить не мне. Может, благодаря его решению, я живу, и еще больше трехсот таких мальчишек и девчонок остались в живых.
После обеда мы с Василием обследовали чердак ветлечебницы. Нашей добычей были две пулеметные ленты с патронами. В огороде собрали около двух десятков взрывателей. Один переломили пополам, к счастью он не взорвался. Потом взрыватели забрал солдат и объяснил, что могло произойти, когда мы его ломали. На следующий день мы пошли к бабушке, возле ее дома стоял сгоревший немецкий автомобиль. В него угодила мина. Вокруг были разбросаны артснаряды. Чуть дальше танк, утонувший в непролазной грязи. Скорее всего, у него кончилось горючее, и немцы не успели его подорвать. Возле церкви САУ. Словом смертельных соблазнов для мальчишек было много.
Помню, мы играли в прятки. Была моя очередь искать попрятавшихся мальчишек и девчонок. Я подошел к забору и увидел, что Василий что- то приложил к уху и слушает. Потом кладет на землю и бежит в мою сторону. Я присел в надежде его поймать, когда влезет на забор. Как только он появился на заборе, раздался сильный взрыв, и Василий как мешок упал на меня. Потом он рассказал, что нашел немецкую гранату, из нее свисала нитка к которой была прикреплена «пуговица».Хотел ее оторвать, потянул там что то зашипело, послушал и положил на место. В результате окно вынесло вместе c рамой, хозяйку дома, как она потом говорила, сбросило с печи на пол, а солдату, который находился метрах в тридцати, осколок размером 4-5см попал в шапку и застрял в вате. Василий не пострадал, отделался испугом и хорошей поркой. В следующий раз на пустыре нашли минометную мину. Корпус взрывателя был прозрачным. Под ним, как нам тогда показалось, находилась лампочка от фонарика. Присев на корточки, мы стали рассуждать как ее достать и не повредить. Опять нам повезло, подошел солдат, забрал мину и куда-то унес. Таких моментов в жизни мальчишек тех лет было великое множество. В нашей деревне все обошлось можно сказать благополучно. Пострадало двое. Одному оторвало два пальца, а второму кисть.
Война напомнила о себе ещё раз в начале восьмидесятых. В соседней деревне шел ремонт школы. Два школьника подполом нашли гранату, которая лежала там со времен войны. Оба погибли.
Быстро пролетел март. Куда-то увезли немецкую технику. Были собраны взрывоопасные предметы. Начиналась мирная жизнь. Но это другая история

Гайдпаркер: юрий игнатченко
Радик МухарямовРадик Мухарямов
04.02.2012 22:090 Ещё
Мы чуть не проиграли ВОВ потому что наших лётчиков кормили картошкой!
Это была страшно «познавательная» статья.
Я взялась её читать от скуки в очереди к нотариусу.
Очень умными словами кто-то безымянный на целый разворот доказывал мне вред употребления картошки.
Он начал с убедительного заголовка «Картошка – еда для плебеев!», для затравки посетовал на тотальную бедность, которая заставляет наших людей кушать этот малополезный корнеплод. Потом допустил, что картошку к нам привезли специально, чтобы снизить активность населения и сделать нас тупыми, как угол в 240 градусов. Т.е. уничтожить славян – не больше, не меньше.
Парой абзацев «запретил» употреблять овощ диабетикам и гипертоникам.
И в итоге «добил» мой растревоженный такими открытиями разум неоспоримым доказательством!
Я газетку у нотариуса стянула, процитирую:
«Если сравнить то, как воевали советские войска и германские, то сразу можно сделать вывод о том, как кормили наших и германских пилотов. У нас основательно разнится количество сбитых вражеских самолётов: немецких асов, отправляющих в «нокаут» по 150-200 самолётов на всех фронтах, было два десятка, а советских, уничтоживших по 60 с лишним бомбардировщиков, всего два (Кожедуб и Покрышкин).»
Далее приводятся слова какого-то Тринуса, который общался с людьми, которые вели асов Люфтваффе и они рассказывали, что, «когда пилоты отдыхали в санатории» - их картошкой кормили, а в боевых условиях основными элементами питания становились мясо, сыры с перцем, шоколад и кофе с красным перцем, который улучшает работу мозга».
А наших – соответственно – потчевали кашами, хлебом и картошкой.
Ну и с солдатами – тоже самое.
… А! Вот оно что…
Ну, теперь всё ясно, спасибо анонимному автору. Картошка, значит, виновата в тактических поражениях и не сбитых «мессерах»….
А то, что в начале войны немецкие летчики были подготовлены лучше, чем советские пилоты, они имели опыт сражений в Испании, Польше, кампании на Западе роли , значит не играет….
В Люфтваффе сложилась добротная школа. Из нее выходили высококлассные бойцы. Так вот против них и сражались советские асы, поэтому их боевой счет в силу этого более весом, чем у лучших немецких летчиков. Сбивали ведь они профессионалов, а не слабачков.
А многим советским летчикам в первый период ВОВ, приходилось вступать в бой, зачастую не имея хорошей выучки, иногда после 10-12 часов летной подготовки на новой марке самолета. Новички и попадали под пушечный, пулеметный огонь германских истребителей. С опытными же пилотами не все немецкие асы выдерживали противоборство.
Это если ещё промолчать о качестве техники, на которой приходилось летать.
О «рейтинге» же и вовсе говорить некорректно – немецкий подсчёт «сбитых» вёлся за весь период с самого начала второй мировой, а не только на территории СССР, в основном по принципу «по утверждению пилота», и вряд ли кто-то из немецких асов добродушно «отдавал» свои победы на вылетах с новичками, как поступал тот же Кожедуб, помогая тем самоутвердится.
И потом, данные о сбитых самолетах нельзя рассматривать в отрыве от количества боевых вылетов, проведенных боев. Скажем, Хартманн в общей сложности совершил за годы войны 1425 боевых вылетов, в 800 из них вступал в схватки. Кожедуб сделал за войну 330 боевых вылетов, провел 120 боев. Получается, советскому асу на один сбитый самолет требовалось 2 воздушных боя, немецкому - 2,5.
Но это всё неважно, как оказалось на самом деле: ни техника, ни подготовка, ни мастерство, ни героизм, ни подтасовки в статистике…
Картошка виновата!
Мне только интересно, по каким законам нью-журналистики в погоне за популярностью вплетают исторические события в такую несусветную дурь?
Не удивительно, что автор не подписался под своим шедевром....
Сообщество «Back in the USSR»
Туся Категоричная
Радик МухарямовРадик Мухарямов
26.03.2012 20:450 Ещё
Глава Генштаба Н.Макаров секретно получил звание Героя России
Присвоение звания Героя России начальнику Генерального штаба Вооруженных сил РФ генералу армии Николаю Макарову вызвало недоумение в Госдуме. О том, что Н.Макарову секретным указом присвоено данное звание, рассказал в пятницу на заседании нижней палаты парламента депутат Госдумы от КПРФ Николай Коломейцев.
"Неужели наш начальник Генштаба нелегал-разведчик?! Военное экспертное сообщество очень возмущается, почему начальника Генштаба, разгромившего и Генштаб, и Вооруженные Силы, награждают секретными указами высшей наградой Родины?" - возмутился Н.Коломейцев.
Народный избранник выказал желание взглянуть на текст указа о награждении Н.Макарова званием Героя России. "По нашему мнению, это вообще кощунство над высшими званиями", - заключил коммунист.
В свою очередь спикер Госдумы Сергей Нарышкин поручил профильному комитету по обороне проверить информацию о награждении Н.Макарова званием Герой России. "Прошу навести справки и доложить мне", - распорядился С.Нарышкин.
Отметим, что официальных заявлений о присвоении главе Генштаба Н.Макарову звания Героя России пока нет. РБК
Граждане! Ну к чему сразу шум поднимать, даже не разобравшись в чем тут дело! Коли уж человека тайком от всех к столь высокому званию представили, значит, он чего-то секретного и сверх полезного для Отечества внедрил.
В НАТО поди, тоже сейчас вовсю голову ломают, размышляя каким боком им может аукнуться сие таинственное награждение. А вот как чиновники из Североатлантического альянса начнут гневные петиции в адрес России рассылать, с требованием чего ни будь запретить или убрать, так и мы с вами скоренько догадаемся, чем же наш генерал столь почетную награду заслужил.
Так что подождем немножко с выводами. А то вдруг окажется, что наши доблестные вооруженные силы, атаку инопланетян отбили или какой внеземной стратегический корабль пленили – самим ведь потом будет стыдно за столь огульные обвинения.
Вообще-то, по правде признаться, почаще нам нужно тайком генералов своих награждать – тогда уж наверняка западные стратеги лишний раз призадумаются и на всяких переговорах будут покладистее себя вести.
А вот коли у натовских переговорщиков какой ни будь шибко зловредный и докучливый генерал выявится, так и его нужно скоренько к нашему ордену представить, ну что бы значит в другой раз неповадно было палки в колеса налаживанию отношений вставлять. Глядишь, и другим «ястребам» урок неплохой будет.
Тут уж как говорится – медаль, она две стороны имеет и забывать о том не следует!
Александр Рохмистров
Социальная сеть для зрелых людей.