Уважаемые читатели! Сайт отображается в мобильной версии. Для отображения полной версии сайта необходимо открыть сайт в окне шириною не менее 1024 пикселей.

Салават Низаметдинов творил и видел сердцем

Салават Низаметдинов творил и видел сердцем Фото автора. Фото автора.
08.05.2014 21:00:24

На презентации книги недавно ушедшего от нас Салавата Низаметдинова «Исповедь» и концерте его памяти, которые прошли в среднем специальном музыкальном колледже, народу было немного, в основном — школьники. «Исповедь», записанная музыковедом Викторией Симоновой, вышла тиражом в 435 экземпляров — на столько хватило денег.

Написано хорошо и по форме, и по стилю, легко читается. Много интересного о семье, детстве, годах становления композитора. Много откровенных подробностей о личной жизни — отношениях с женщинами и коллегами, о слабостях. Много фотографий.

Салават Низаметдинов ушел из жизни в 57 лет в прошлом году. Он оставил большое яркое музыкальное наследие: восемь опер, симфонические, камерные, хоровые сочинения, песни и романсы. Вел активную общественную деятельность, возглавлял Союз композиторов Башкортостана. Книгу прочла за день, взахлеб. Многое из описанного видела и слышала сама.

20 лет назад его песни были невероятно популярны среди моих сверстников и ребят постарше. В башкирской среде они пелись постоянно — на вечерах культурного центра «Ак тирмэ» в ДК «Нефтяник», на свадьбах, вечеринках. Он и сам очень любил исполнять свои песни, аккомпанируя на рояле — пел артистично, запрокинув голову, чуть хриплым голосом.

Самыми забойными хитами тех лет был вальс «Күҙҙәремә ҡара» («Посмотри мне в глаза») и «Күҙ нурым» («Луч глаз моих»). Незрячий от рождения Низаметдинов так писал о глазах, как не способен человек, наделенный даром видеть.

Песня «Күҙ нурым», которую когда-то представила миру джазовая певица Айсылу Султанова, — целая эпоха. Когда слушаю, как её поет моя однокурсница Земфира Рамазанова (единственная песня на башкирском языке в ее репертуаре), я понимаю, почему она выбрала именно ее. В этой песне — Уфа нашей молодости, ее зеленые улицы, родное училище искусств, наша смелая любовь, безрассудные поступки и чувства до дрожи в каждой клеточке! И такой мощный заряд любви к жизни в эту песню вложен, что даже сегодняшние девчонки-малолетки умирают под ее мелодию и чувствуют то же, что мы когда-то…

Низаметдинов хотел оставаться всегда молодым. Вот строчка другой его песни, которую он тоже пел с большим чувством: «Салауат ағай, тиҙәр — шуныһы күңелһеҙ» («Называют: дядя Салават — от этого грустно»).

Кстати, именно так я его и называла всегда — Салауат агай.

«Давай сделаем кукольный вальс!»

Первый раз я увидела его близко в конце 1980-х. Мы, учащиеся первой музыкальной школы, пришли на радио записывать несколько хоров. Среди них были два детских хора Салавата Низаметдинова, один из них назывался «Как закалялась сталь». Руководитель хора Зоя Владимировна Соломоник долго с нами репетировала, там были довольно сложные аккорды. Первое впечатление: Низаметдинов — очень открытый, приветливый, общительный человек в темных очках.

В 1993-м году в училище искусств у теоретиков факультативно ввели предмет «композиция». И вдруг оказалось, что педагогом будет Низаметдинов. Мы с однокурсницами собрались в классе, хихикали. Салават Ахмадеевич познакомился с нами, поговорил в свойственной ему шутливой манере и предложил сыграть то, что уже имеется. Я с большим чувством сыграла свой лирический вальс — мой душевный отклик на первую любовь.

— А давай сделаем его кукольным! — неожиданно предложил Салават Ахмадеевич. — Перенеси все на две октавы выше и сделай аккомпанемент стаккато.

Я в душе даже немного обиделась за такое гротескное снижение моих «высоких чувств», но послушалась.

— Давай уж ты напиши что-нибудь, я тебе шоколадку подарю, — пообещал Салават Ахмадеевич Наташе Мальковой, которая тогда серьезно хотела посвятить свою жизнь сочинению музыки. Но что-то у них не склеилось: Наташа не вдохновилась и шоколадки не дождалась.

Занятий у нас было мало — встретились раза два или три, но концерт наш состоялся. В малом зале училища собрались педагоги, студенты. Мы, совсем еще зеленые, сами играли свои пьесы, лишь слегка подправленные рукой Мастера. Салават Ахмадеевич сидел в центре зала и принимал поздравления.

«Друзья мои! Я многого могу добиться»

Я несколько раз бывала у него дома на Коммунистической. Первый раз пришла по заданию редакции журнала «Башкортостан кызы», где вела рубрику «История одной песни», позже опубликованной в виде книги. В своем кабинете, который оборудовал на цокольном этаже деревянного дома, Низаметдинов рассказывал мне историю песни «Ялан сәскәләре» («Полевые цветы»).

— Так получилось, что с поэтессой Зухрой Кутлугильдиной я познакомился уже после рождения песни. Можно сказать, песня нас и познакомила. Зато потом мы много раз вместе участвовали в творческих встречах, — поведал Салават Ахмадеевич.

Уже став председателем Союза композиторов, он взялся за проведение Республиканского фестиваля «Наследие». В ноябре-декабре 2005 года было семь полновесных концертов в разных жанрах — и симфонические, и хоровой, и камерный, и детский. Академическая башкирская музыка давно не звучала в таких объёмах. Мы с режиссером БСТ Гузель Азаматовой сняли все концерты фестиваля и сделали итоговую передачу «Семь вечеров фестиваля «Наследие».

«Я слышал громкий хохот кучки композиторов, которые веселились над количеством зрителей в зале», — написано в «Исповеди». Может быть, кто-то и смеялся, но на самом деле народу на концертах было гораздо больше, чем на концертах башкирской музыки в последующие годы.

В 2006 году Салават Ахмадеевич предложил мне и моим молодым коллегам вступить в ряды Союза композиторов и музыковедов. Нас официально представили творческому сообществу (хотя мы и так знали друг друга), вручили членские билеты, поздравили. Мы стали ходить на собрания. Атмосфера там мне сразу не понравилась. Члены союза кричали с места, цеплялись к каждому слову председателя, спорили, старались уязвить друг друга и председателя. Вначале мне это казалось диким, потом привыкла.

Салават Ахмадеевич сохранял дружелюбно-оптимистичный тон.

— Друзья мои! Давайте продолжим, — невозмутимо обращался он к разбушевавшимся коллегам. — У меня очень хорошие отношения с руководством республики, и я могу многого добиться для нас.

Не представляю, чего ему стоило сохранять спокойствие, он никак не проявлял ни обиду, ни раздражение, говорил о будущем, всегда был полон планов.

«Мы победили, мы должны были победить!»

В 2006 году Салават Ахмадеевич пригласил нас с Гузель в Москву освещать Международный конкурс инвалидов «Филантроп».

С большим удивлением прочитала в книге «Исповедь»: «2006 год для меня лично был ознаменован и тем, что я сам съездил на Международный конкурс «Филантроп» для композиторов-инвалидов. […] Я почувствовал холодок неискренности во всем происходящем. Видно было, что устроителям и организаторам нужны были не инвалиды, а сам факт проведения конкурса. В качестве призов раздали статуэтки, холодные и тяжелые. Деньги же получили только через полгода, и чисто символическую сумму. У меня конкурс оставил очень печальное, негативное впечатление».

Не знаю, кто его так перенастроил, может, из-за «символической» оплаты мнение Салавата Ахмадеевича так резко поменялось? А тогда, в цветущей майской Москве, Низаметдинов был очень воодушевлен. Он ездил не один — его триумф разделили супруга Разида и наша съемочная группа. От церемонии вручения Международной премии «Филантроп» у меня остались самые хорошие впечатления.

«Филантроп» — единственная в своем роде премия, символ нового общества — общества равных возможностей. Салават Низаметдинов получил ее за оперу «Мементо», вокальный цикл «Черновик» и хоровую симфонию на стихи Загорянского. Низаметдинов был первым и единственным представителем Башкортостана на этом конкурсе. Статуэтка, вручаемая лауреатам международной премии «Филантроп», представляла собой птицу, вылетающую из сердца.

Нам помогали все — и сотрудники аэропорта «Уфа», и полпредство республики, и Союз композиторов России.

Церемонию награждения в зале Галереи искусств Зураба Церетели вели народные артисты СССР Ирина Егорова и знаменитый диктор Игорь Кириллов. Было очень много представителей СМИ со всей России. Мы радовались, что удалось снять сам момент награждения Салавата Ахмадеевича, когда они вместе с Разидой подошли за дипломом.

Фото автора.

Потом много фотографировались, записали с Низаметдиновым на улице в самом центре Москвы большое интервью. Настроение у всех было приподнятое. Я поздравила его и спросила о первых впечатлениях.

— Я рад, что башкирские композиторы в очередной раз показали, что нет нам достойной конкуренции, — ответил он. — Хочу разделить радость с Башкирским театром оперы и балета. Мы победили, мы должны были победить!

Воодушевиться было от чего: известнейшие композиторы — народный артист России, профессор Московской консерватории имени Чайковского Владислав Агафонников, председатель Союза композиторов Беларуси Игорь Лученок, Григорий Гладков – все отозвались о его творчестве без преувеличения восторженно.

После итогового мероприятия я записала в блокнот: «На конкурсе «Филантроп» царит задушевная атмосфера. Здесь нет интриг, агрессии, организаторы, конкурсанты и гости искренне радуются, общаются, поддерживают друг друга. Наш бывший земляк, ныне заместитель Председателя Всероссийского общества инвалидов Флюр Нурлыгаянов особенно рад за своего давнего друга». Встретив в театре «Et Cetera» Юрия Мефодьевича Соломина, председателя попечительского совета премии, мы записали и его тёплые слова.

«Ничего, мы еще повоюем!»

— ЛейлА (он всегда называл меня с ударением на последний слог), скоро снова в Москву поедем, — сказал Салават Ахмадеевич.

В конце 2007 года мы с оператором поехали снимать концерт музыки башкирских композиторов в рамках Х Фестиваля музыки композиторов республик Поволжья и Урала.

Салават Низаметдинов и Лейла Аралбаева.

Концерт в Большом зале Московского Дома композиторов был очень удачным во всех смыслах. В книге об этом тоже сказаны хорошие слова. Мне удалось записать интервью со всеми нашими композиторами-участниками концерта. Все были на волне душевного подъема, с удовольствием рассказывали о своих произведениях.

Везде, где мы появлялись, к Салавату Ахмадеевичу относились с большим уважением — полпредство предоставило нам не только свои апартаменты, но и машины для разъездов по столице.

— Меня там знают! — говорил довольный Салават Ахмадеевич.

Естественно, на концертах, организованных Союзом композиторов в Уфе, равно как и на многочисленных премьерах произведений Салавата Ахмадеевича — опер «Memento», «Наки», рок-оперы «Звезда любви», камерных концертах — я всегда присутствовала, чаще всего с телеоператором. Приходили мы и в его студию, в общежитие института искусств, где стоял рояль «САЛАҮАТ». Салават Ахмадеевич охотно давал интервью, если снимали его во время концерта в зале — подбирался, выпрямлялся. Было полное ощущение, что он все видит — так хорошо он чувствовал.  

Низаметдинов постоянно звонил, присылал сообщения, поздравлял со всеми праздниками. У него был продвинутый мобильный телефон. Он с гордостью демонстрировал его «говорящую» функцию — при наборе телефона номер проговаривался, а смс-ки надиктовывались с голоса. Он всегда был категоричен в суждениях, давал очень меткие оценки и прогнозы.

На выборы председателя союза в 2009 году он позвал меня персонально, прямо из декретного отпуска. Спросила:

— Салауат агай, ребенку годик, еще кормлю — можно, не приду?

— Нет, — сказал Салават Ахмадеевич, — твой голос очень важен.

Я пришла, процедура заняла часов семь-восемь. Приехали представители российского и татарского союзов композиторов, съемочная группа телевидения.

Как всегда, заслушали отчеты — было много негатива, финансовые «разоблачения». Выставили несколько кандидатур, проголосовали. Видимо, я, сидя в декретном отпуске, что-то пропустила — для меня стало полной неожиданностью, что с перевесом в два голоса он был переизбран. Салават Ахмадеевич был растерян, видно было, что он не ожидал такого. Я подошла к нему, пожала руку, сказала, что расстроена произошедшим.

— Ничего, ничего, мы еще повоюем… — сказал Салават Ахмадеевич, пытаясь бодриться. Однако было видно, что он в шоке.

«Самое страшное в этом мире — одиночество, от него сохрани Бог…»

Книга «Исповедь» оставила впечатление незавершенности. Очень мало слов сказано про супругу композитора Разиду, с которой он прожил последние 14 лет. Счастливые годы, наполненные творчеством и детским смехом. Видно, тот случай, когда лицом к лицу лица не увидать... Почти нет про детей – серьезного, целеустремленного Даурена и шуструю, бойкую Ляйсан. Обоих он обожал поздней отцовской любовью.

Поскольку с Низаметдиновыми мы жили на одной улице, я часто встречала их на семейной прогулке. Всегда радовалась, глядя на них — умиротворенных, дружных. Глядя на ухоженного, элегантного, счастливого отца семейства — Салавата Ахмадеевича, я всегда восхищалась Разидой. Естественно, догадывалась, чего ей это стоит. С творческим человеком в любом случае жить нелегко, тем более, таким особенным, как Низаметдинов.

Поэтому, когда в 2010 году на телевидении музыкальную редакцию закрыли и мне поручили делать передачи из цикла «Современники» на тему «Сильные женщины», первая, о ком я подумала, была Разида. Я позвонила ей, и мы проговорили больше часа. Видно было, что у нее много накипело на душе, но она держалась изо всех сил.  

Личный секретарь, личный водитель, хранительница семейного очага, верный соратник, мама двоих детей. Разида несколько лет своей жизни полностью посвятила супругу, превратившись в его музу, незаменимую помощницу, в его глаза. Всегда в тени своего супруга, скромная, стильная, с негромким нежным голосом, льющимся как реченька. Мне кажется, именно в этот волшебный голос он сразу и влюбился.

При этом Разида — талантливый человек, профессиональная танцовщица и хореограф. Мы снимали её на работе — в детском подростковом клубе «Улыбка», где ребятишки самых разных возрастов просто души в ней не чаяли. Дети продемонстрировали поставленный Разидой танец, она и сама показала несколько пируэтов — удивительно, что потом на монтаже они точно легли на музыку из «Пяти женских портретов» Низаметдинова.

В начале совместной жизни Разида выучила ноты, хотя никогда раньше музыкой не занималась. Много читала ему книг, стихов для новых песен. Сопровождала везде.

— Разида мне здорово помогает, — рассказывал Салават Ахмадеевич. — Мы с ней вместе написали оперу «Звезда любви». Разида полностью сама записала её ноты.

Про то, что они были знакомы с детства, и Салават качал в люльке маленькую Разиду, рассказано в книге.

— Никто в наш брак не верил, — призналась Разида. — Моей маме что только не говорили — как ты отдала свою дочь за слепого, да еще он же старше ее намного, и нрав у него ужасный. Когда мы только начинали жить вместе, было много неприятных звонков, сплетен, пересудов. Каждый стремился дать мне совет. Твердили, что не смогу я с ним жить.

Вопреки предсказаниям, они прожили вместе 14 лет.

— В семье обязательно должна быть любовь, — говорил Салават Ахмадеевич. — Мы с Разидой стараемся выбираться в театр, в кино, ресторан не только вдвоем, а всей семьей. Стараемся сами превратить свою жизнь в праздник. Радуясь своей работе, находим в этой сложной жизни свои прекрасные мгновения — это и есть любовь, это и есть жизнь. Самое страшное в этом мире — одиночество, от него храни нас Бог…

* * *

Как сейчас помню утро 29 июля 2013 года, когда я ехала на работу. Как раз заворачивала на Коммунистическую, когда мне позвонили с работы:

— Салават Низаметдинов ночью умер.

— Как умер?! Я как раз мимо его дома сейчас проезжаю, зайду.

Я застала Разиду в оглушенном состоянии. Еще почти никто не знал страшную весть, даже дочка Ляйсан, которую в тот роковой день отправили ночевать к соседке. В это действительно невозможно было поверить. Буквально несколько дней назад композитор защищал свой грантовый проект — оперу «Как я люблю тебя», которая оказалась последней. Потом были похороны, ставшие потрясением для всей республики. Салават Ахмадеевич очень мечтал быть удостоенным звания «Народный артист Башкортостана». Официально он его не получил, но в последний путь его проводили аплодисментами — как настоящего артиста и большого Творца.

Полную версию материала читайте в ближайшем номере газеты «Истоки».


Назад в раздел Печать
Если вы заметили ошибку в статье, сообщите об этом в редакцию, выделив мышью слово с ошибкой и нажав Ctrl+Enter. Ваша помощь в улучшении материалов для нас неоценима!
Чтобы проголосовать за материал, необходимо авторизоваться на сайте
Голосов: 1, Баллов: 5




Мне нравится0
Ирина Маврина
А есть ли электронная версия этой книги?
Мне нравится0
Радик Мухарямов
Светлые воспоминания о светлом человеке.
Мне нравится0
Leila Aralbaeva-Ishmuratova
Ирина, пока, к сожалению, книга в электронной версии не выложена. Сейчас этот вопрос с редакцией прорабатывается.

Авторизуйтесь или войдите через любой соц. сервис для комментирования и оценки материалов: