Уважаемые читатели! Сайт отображается в мобильной версии. Для отображения полной версии сайта необходимо открыть сайт в окне шириною не менее 1024 пикселей.

Зачем высшие чиновники пишут стихи, и чем им это грозит

Зачем высшие чиновники пишут стихи, и чем им это грозит Фото Айгуль Султановой. Фото Айгуль Султановой.
01.08.2017 11:41:43

Неожиданная новость из мира литературы: поэтов в коридорах власти прибавилось. Точнее, с недавнего времени их не было вообще (а если и были, то скрывали, как могли). За перо взялся тяжеловес российской политики — Дмитрий Рогозин. Напомним вкратце его биографию. В отличие от большинства нынешних обитателей Кремля и Белого дома, выросших в тени и имеющих чисто чиновничий послужной список, Рогозин начинал как публичный политик. Где они все, кто в 1992-м гремел с собственными партиями?.. А Рогозин вот он — в вице-премьерском кабинете с видом на Москва-реку.

В 90-е за ним закрепилась слава ультраправого политика (если российская жизнь не перепутала окончательно европейское деление на правых и левых), почти радикала. В Госдуме конца 90-х он занимался несостоявшимся импичментом Ельцина. В первой половине нулевых был в оппозиции под теми же знаменами. Это только сегодня кажется, что Путин всегда был окружен поддержкой всех-всех-всех, за исключением «горстки либералов». В нулевые ему противостояла довольно мощная консервативная оппозиция, называющая его ставленником олигархов, проводником либеральных реформ и т.п. Что потом с ней стало — вопрос отдельный, но тогда Рогозин был одним из ее лидеров, выпускал скандальные видеролики против мигрантов перед очередными думскими выборами (что-то в духе: «Очистим Москву от мусора»). Власти решили направить эту протестную энергию в полезное для себя русло и рекрутировали Рогозина в дипломаты — на те «участки фронта», где государственная риторика не слишком отличалась от призывов правых оппозиционеров. Сначала Дмитрий Олегович был спецпредставителем президента РФ по сложным отношениям со странами Балтии (в контексте особого статуса Калиниградской области и т.п.). Потом — много лет — представителем России при НАТО. В 2011 году ситуация «подморозилась» настолько, что власти решили, что риторика Рогозина уже не сильно отличается от официальной внутри страны. Его вернули в Москву и поставили курировать самую консервативно-патриотическую сферу — оборонно-промышленный комплекс.

И вот, на шестом году поездок по ракетным заводам да космодромам, Дмитрий Рогозин вдруг вернулся в публичное пространство... со стихами. Все сразу очень заинтересовались, потому что по нынешним временам поэтические упражнения в правительстве — это что-то из ряда вон. В интервью СМИ Рогозин объяснил стихотворчество «борьбой с усталостью и стрессом». Поводом для публикации первого творения, адресованного властям Румынии, стал инцидент с самолетом, на котором Рогозин летел в Молдавию: румынские власти не пропустили его через свое воздушное пространство. Но, как оказалось, у куратора ВПК уже много стихов, написанных в командировках, последние посвящены Зое Космодемьянской.

То, что сочинение стихов всегда было для высших чиновников экзотикой, понятно; просто раньше это было со знаком плюс (потому что литература вообще была престижной), а сейчас — скорее, наоборот. Особенно благородным считалось это в восточной традиции: ханы и шейхи всегда «пописывали». Это сохранялось достаточно долго и в советской восточной традиции. Так, например, многолетний «хозяин Узбекистана» Шараф Рашидов, в середине 80-х развенчанный как глава коррупционного клана (ликвидировали даже его мавзолей, возведенный в центре Ташкента), считался еще и главным узбекским поэтом и прозаиком. Из новейших примеров можно вспомнить Туркменбаши и его книгу «Рухнама», которую были обязаны изучать все школьники Туркмении. Надо ли пояснять, что после смерти автора многомиллионные тиражи «великого труда» отправились в утиль... Между прочим, в Башкирской АССР некоторые «восточные традиции» тоже сохранялись. «Второй человек» республики Тагир Ахунзянов, два десятилетия курировавший идеологию при всесильном Шакирове, активно писал повести и рассказы. Правда, в Уфе традиции байства были как-то поскромнее, чем в Ташкенте, поэтому издавались эти книги под псевдонимом Тагир Тагиров. Но все, конечно, знали, кто автор.

Первые лица СССР относились к литературному творчеству осторожнее. Да, в юношестве Сталин писал романтические стихи. Это не было секретом для современников, но и выпячивать их как-то стеснялись. К концу его жизни, в 1949 году, культ личности достиг небывалого размаха, и подчиненные не знали — как еще возвеличить «отца народов» в свете предстоящего 70-летия. Тогда возник проект издания книги. Грузинские стихотворения собрали по архивам и подшивкам, раздали подстрочные переводы лучшим русским поэтам (если не ошибаюсь, в этой «бригаде» оказался и Арсений Тарковский), однако сам автор зарубил идею, едва узнав о ней. Высказался в духе, что его стихи не лучше и не хуже тех, которые пишут все юноши. Брежнев, наоборот, был не прочь прослыть еще и литератором (на гребне собственного «культа личности»), правда, он ничего не писал. Странную помесь исторических эпопей а-ля «Поднятая целина» и публицистики создавали за него несколько лучших журналистов. В конце 70-х — начале 80-х трилогия успела выйти, разойтись миллионными тиражами и получить Ленинскую премию. Но даже тогда о ней говорили как-то со смущением: все ж таки и Москва — не Ташкент. Кампания в поддержку «величайших творений советской литературы» все время как-то затухала, не раскручивалась, тормозясь на всех уровнях, хотя формально все, вроде бы, старались: по радио книги зачитывал Вячеслав Тихонов... В 1987 году вышло постановление: всё — в макулатуру. Наконец, Андропов писал стихи, но подчеркивал, что это сугубо частное дело. Государственной тайной это не было (а как только Андропов умер, избранные стихотворения прозвучали в парадном документальном фильме о нем). Но ни о каком прижизненном издании речи идти не могло, да и потом семья Андропова не захотела видеть никаких книг.

В новой России о «поэзии во власти» и вовсе речи быть не могло. Поэзия, как и многие другие сферы, превратилась во что-то маргинальное — совсем не то же самое, что увлекаться теннисом, или, там, дзюдо. Засмеют!.. Едва ли не единственный обратный пример за последние два десятилетия — Алексей Улюкаев. Министр экономического развития Российской Федерации. Если мы говорим о более-менее профессиональном (или хотя бы систематическом) занятии литературой, а не об отдельных любительских виршах, то это точно единичный случай. Первые стихи Улюкаева были напечатаны в конце 70-х в «Студенческом меридиане». У чиновника вышли три книги — «Огонь и отсвет» (2002), «Чужое побережье» (2012), «Авитаминоз» (2013). Уже будучи министром, он активно печатался в одном из ведущих литературных журналов — «Знамени».

Финал этой истории всем известен. Точнее, известно, как арестовывали Улюкаева — прямо в кабинете всесильного Игоря Сечина. Какой стоял гвалт в печати: еще бы, первый арест действующего министра за 63 года — после Берии! И на фоне этой взбудораженности стихи стали чуть не главной мишенью издевок. «Оказывается, он еще и поэт!» — едва ли не с вожделением писали СМИ, смакуя надёрганные четверостишия, благо, архивы «Знамени» свободно выложены в сеть. Пять минут, и всё находится. Бугага. Животики надорвешь.

Так что коллега Улюкаева по правительству, Дмитрий Рогозин, назвавшись поэтом, ступил на скользкую дорожку. Тем более, в подшефной ему сфере все больше коррупционных скандалов, уголовных дел, посадок (в тюрьме оказалось чуть ли не всё руководство «Роскосмоса»). Тут некстати вспоминается еще одна поэтическая традиция, уже действительно жутковатая: когда арестованный чиновник впервые берется за перо, чтобы обратить на себя внимание. Шутки шутками, но адвокаты говорят, что это небесполезный жест, если высокопоставленному арестанту нужно поддерживать внимание прессы. Традицию заложила еще незабвенная Евгения Васильева (соратница Сердюкова по делу «Оборонсервиса»), передававшая поэмы через адвокатов — также в ход шли картины, песни и даже видеоклипы, благо, 13-комнатное «место домашнего ареста» позволяло проделывать и такое. Недавно со стихами обратился и к Путину, и к общественности арестованный глава Марий Эл Леонид Маркелов. Несмотря на как бы несерьезную и неуклюжую форму стихотворного воззвания (в полном виде его опубликовал телеканал «Дождь»), оно оставляет гнетущее впечатление.

«…Для наивного поэта

В этот миг, как никогда,

Нужна помощь и защита.

Где вы, дамы, господа?..»

На этой пессимистической ноте и закончим наш зловещий литературоведческий обзор.

В рубрике «Колонка» публикуются тексты, которые выражают личное мнение публициста - автора колонки, не всегда совпадающее с официальной позицией редакции «Общественной электронной газеты», ИА «Башинформ», каких-либо органов государственной власти.

Назад в раздел Печать
Если вы заметили ошибку в статье, сообщите об этом в редакцию, выделив мышью слово с ошибкой и нажав Ctrl+Enter. Ваша помощь в улучшении материалов для нас неоценима!
Чтобы проголосовать за материал, необходимо авторизоваться на сайте
Голосов: 1, Баллов: 5


Авторизуйтесь или войдите через любой соц. сервис для комментирования и оценки материалов: